На полпути между армиями противников, казалось, стояла невидимая стена. Схватившие свою жертву драконы разворачивались и возвращались в центр побоища, даже не замечая роскошную добычу – вооруженных мечами гоблинов. Кое-кому из легионеров удалось добежать до этой магической границы и прорваться на безопасное место. Их преследователи повернули назад, словно им было запрещено пересекать незримую черту. Легионеры бежали не останавливаясь, пока не попадали, сраженные стрелами гоблинов.
Легионы исчезли, дома и деревья были уничтожены, не оставалось ничего способного гореть. Там, где стояла имперская армия, воздух дрожал от жара, источаемого огромной стаей драконов. Городок в отдалении, превращенный в ревущий ад, теперь уже догорал. Кто бы ни послал этих чудовищ, он был на стороне гоблинов, и при виде происходящего орды головорезов охрипли от возбужденных восторженных криков.
Вскоре все было кончено. И что теперь?
Драконы покидали поле боя. Огромный, как замок, раскаленный добела дракон с грохотом чиркнул крыльями по земле, поднимая тучи пепла. Он взмыл в воздух, направляясь прямо к гоблинам. Собратья последовали за ним. Веселье смолкло. Наблюдатели вздрогнули от ужаса, но не успели они пуститься в бегство, как стало ясно, что нападения не будет. Чудовище-вожак продолжало неуклюже, с трудом набирать высоту. Дракон пролетел над гоблинами слишком высоко, чтобы стрела могла достать его, – если, конечно, нашелся бы безумец, который попытался бы выстрелить, – но все равно земли достигал обжигающий ветер, поднятый его крыльями. Один за другим драконы взмывали в небо. Тускло светилась красным обугленная, опустошенная ими земля.
До чего все странно! Кейди помнила кое-что из давно прочитанных книг. В них говорилось, что драконы, хоть раз вкусившие металла, будут рыскать по округе еще очень долго. Может быть, авторы книг ошибались, потому что сведения о драконах были очень старыми, или именно этих червяков кое-кто держал под жестким контролем.
Продолжая набирать высоту, чудовища устремились на юг. От них исходил жар, как от гончарной печи или даже от солнца. Гоблины снова развеселились. Вот уже первые чудовища почти скрылись из виду. Однако вскоре веселье вновь стихло. Очевидно, драконы поменьше пользовались в воздухе большей свободой, и последний молодой червяк оторвался от стаи. Словно почувствовав внизу богатое угощение из мечей и наконечников стрел, он принялся снижаться по спирали, опасливо, точно щенок, подбирающийся к незнакомой кошке. Гоблины с криками разбегались. Дракон оказался немногим больше овцы, его чешуя светилась тусклым коричневато-оранжевым светом, как раскаленный горн в кузнице, но даже самый юный дракон способен разогнать целую армию. Червяк снизился до макушек деревьев, его крылья грохотали, словно он пытался парить, змеиная шея изогнулась, сверкающие глаза смотрели по сторонам. Он выглядел озадаченным – возможно, опоздал к дележу добычи, не получил свою долю и остался голодным. Луг под ним вспыхнул, взметнулся столб дыма. Затем чудовище то ли передумало, то ли услышало чей-то призыв. Оно забило крыльями, снова набрало высоту и стрелой помчалось догонять своих огненных сородичей.
Веселье в рядах гоблинов вспыхнуло с новой силой. Развалины города еще догорали, но от имперской армии не осталось и следа на выжженной дочерна пустынной земле, где ее настигло пламя.
Птица Смерти уже произносил речь. Он размахивал руками, обращаясь к своему войску с неразборчивыми выкриками. Восторг охватил его. Вожди тискали друг друга в объятиях и только что не плясали от радости. Платформа вышки угрожающе раскачивалась и скрипела. Кейди уселась верхом на бревно, на котором прежде стояла. Ее мутило. Она была еще жива. У нее на глазах тысячи людей живьем сгорели дотла, а она осталась в живых.
Кровавый Клюв опустился рядом на колени, чтобы поговорить с ней. Зубы его обнажились в свирепой ухмылке.
– Слышишь? – сказал он. – Идем домой! Волшебство за нас! Чародеи помогают! Возвращаемся в тайгу!
– До тайги далеко, надо еще дойти!
Гоблин ухмыльнулся:
– Сегодня женюсь на тебе! Слишком долго ждал.
Кейди отвернулась. Он схватил ее за подбородок и повернул лицом к себе, наклонившись к ней так близко, что она могла разглядеть каждую черную точку его татуировки, редкие волоски вокруг рта и даже блестящие капли пота на лбу.
– Сегодня станешь моей, – яростно сказал он: – И никакого волшебного клинка! Я укрощу девчонку из Краснегара!
– Нет, не укротишь.
Его губы вновь искривились в усмешке, обнажая клыки.
– Хорошо, хорошо! Мне нравится борьба!
– Вы же уходите, – сказала Кейди. Она была совершенно спокойна и лишь немного печальна. – Вам надо уходить, потому что здесь нет еды. Вы должны как-то перебраться через реку, чтобы найти добычу, правильно? А я не могу идти. У меня теперь нет лошади.
Его лицо помрачнело, что подтвердило подозрения Кейди по поводу трагической участи бедной Аллены. Войско выступит, как только король закончит свою речь. Она не может идти с ними.
– Побежишь! – зловеще произнес Кровавый Клюв.
– Не будь смешным.
– Я заставлю людей нести тебя.
Освободившись от его железной хватки, Кейди сердито вскинула голову:
– Не говори глупостей! Что ты им предложишь? Позволишь поучаствовать в брачной церемонии?
Он пожелтел от злости. Очевидно, ничего дельного не приходило ему в голову.
– Тогда сделаю это сейчас и оставлю тебя!
Именно этого она и опасалась. Гоблины были спасены, а Кейди нет. Ее замутило от страха.
Птица Смерти закончил выступление. Платформа раскачивалась и пружинила, когда вожди слезали вниз. Кровавый Клюв вскочил на ноги, чтобы перехватить отца, – несомненно, он хотел обсудить проблему с Кейди.
Однако он не успел начать разговор. Тень заслонила солнце. Солдаты закричали. Кейди взглянула наверх и успела увидеть прямо над собой что-то огромное и черное. От неожиданности она отшатнулась, рука ее соскользнула с ветки, сознание помутилось…
6
– Легионы! – рыдал Рэп. – Он наслал их на легионы! О Боги, Боги!
Боль и ужас затопили магическое пространство грозовыми красками пылающих нервов, обнаженных чувств. «Неустрашимый», весь экипаж которого составляли волшебники, гудел словно колокол. Антропофаги кричали как сумасшедшие. Тролли дико, по-собачьи, завывали.
– Легионы?! – Джалон схватил штурвал, выпущенный Рэпом из рук. – Зачем ему это?
Но Рэп не мог поделиться соображениями с художником и поэтом, который не был волшебником. Он, пошатываясь, стоял на коленях и изо всех сил кричал в магическом пространстве, увещевая свою жалкую маленькую армию, стараясь образумить соратников, удержать, чтобы не бросились на выручку. Если хотя бы один из волшебников не устоит, он будет схвачен и выдаст всех остальных. Волны безумной боли расходились с поля боя в Бандоре. Пять легионов! Пятью пять тысяч смертей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
