За спинами Кровавых Клювов вороны, схватив людей, колотили их о деревья. Когда люди испустили дух, птицы разорвали их тела. Под навесом оставалось не более шести-семи солдат, и спасала их только давка, которую устроили пирующие птицы, не давая кровожадным собратьям добраться до жертв.
Король гоблинов сражался, как живая ветряная мельница, отбиваясь сразу от двух чудовищ. Но эта неравная борьба не могла продолжаться вечно. На глазах у Кейди клюв длиной с два меча насквозь проткнул грудь Птицы Смерти и вышел наружу, влажный от крови. Ворон отступил, держа свою жертву на весу. Птица Смерти продолжал колотить его по голове кулаками, но через мгновение его руки безвольно повисли. Прощай, Птица Смерти…
– Кейди, прости меня! – прокричал Кровавый Клюв ей в ухо, чтобы перекрыть шум. – Я не имел в виду то, о чем сказал!
– Именно это ты и имел в виду, – вежливо ответила она.
Перед ней остался только один Кровавый Клюв, на что она, по правде говоря, и надеялась. Хоть бы голова перестала болеть! Все это очень интересно, и было бы еще интересней, если бы она видела как следует. Эти птицы нападают только на гоблинов? А как они относятся к тем, в чьих жилах течет смешанная кровь етунов, импов и фавнов? Может, ей лучше раздеться, чтобы они видели, что она розовато-смуглая, а не зеленая? Умеют ли птицы различать цвета?
Очень скоро она это узнает. Под платформой, кроме нее и Кровавого Клюва, осталось всего три человека. Ей показалось, будто шум начал стихать. Теперь преобладали птичьи крики, и почти не стало слышно стонов людей. От войска гоблинов осталась гора трупов. Две армии исчезли с лица земли, даже не успев начать сражение, – если она переживет этот кошмар, никто не поверит ее рассказам.
Кровавый Клюв закричал, и Кейди, обернувшись, увидела двух воронов, которые пробирались к ним между деревьями. Судя по тому, как один из них глядел на нее золотыми глазами, его явно интересовали не только гоблины. Она взялась за рапиру:
– Я спасу тебя, Кейди!
Гоблин яростно размахивал мечом:
– Очень сомневаюсь.
Девушка говорила так тихо, что он не расслышал. У нее слишком сильно кружилась голова, чтобы кричать.
Оба чудовища разом рванулись к своим жертвам.
Кровавый Клюв замахнулся мечом на ближайшего к нему ворона, но резкий удар даже не качнул громадную голову. Смутно различая своего противника, Кейди решила, что будет осторожно наступать и сделает выпад, целясь в клюв, чтобы уколоть язык. Язык должен быть чувствительным местом, не так ли?
Ее ноги пытались пойти сразу во все стороны. Спотыкаясь, она качнулась вперед, едва не упала. В язык она не попала. Кончик ее рапиры коснулся клюва, и птица исчезла с негромким хлопком.
О, как странно!
Кровавый Клюв ударил еще раз, и опять неудачно, отступил, готовясь к следующему выпаду, споткнулся и упал на спину. С быстротой молнии ворон нагнул голову и схватил гоблина за ногу. Тот закричал. Голова начала подниматься, увлекая его вверх.
Кейди сделала выпад, почувствовала, что попала в цель, и птица исчезла.
Она опустилась на колени возле Кровавого Клюва:
– С тобой все в порядке?
Он взглянул на нее широко раскрытыми глазами. Его лицо было цвета зеленого сыра.
– Что произошло?
– Мой клинок. Ты же знаешь, он волшебный, и с его помощью можно одолеть волшебных птиц, хотя до сих пор я этого и не знала. Как твоя нога?
– Сломана.
Кейди увидела белые кости и кровавое месиво. Нога была не сломана, а раздавлена. Девушка поспешно отвернулась. Кровавый Клюв никогда больше не будет бегать.
– Я перевяжу тебя, – сказала она и стала снимать пальто.
Заметив тень, Кейди обернулась – как раз вовремя. Чудовище атаковало ее, и девушка сделала выпад. Птица лопнула как мыльный пузырь.
Другой ворон уже подобрался сзади, так что Кейди пришлось шагнуть навстречу твари и расправиться с ней. Вокруг уже не осталось живых людей, кроме нее и Кровавого Клюва. Она огляделась.
Несметная стая гигантских воронов раздирала и пожирала тела, а несколько продолжавших охоту птиц направлялось к ней.
Она вновь повернулась к Кровавому Клюву, который, постанывая, пытался сесть.
– Лучше ты сам перевяжи себе ногу, а я буду отгонять птичек.
Вдруг Кейди показалось, будто она постарела на тысячу лет. Руки были настолько тяжелы, что она с трудом могла поднять их, позабытое пальто лежало у ног. Если чудовища нагрянут со всех сторон, она не сможет с ними справиться.
Их были тысячи.
8
Сжавшись в комок в своем убежище в горах Мосвипс, Тхайла стонала от ужаса. Хранительница обо всем знала заранее или догадывалась. «Он задумал дьявольское Зло», – сказала она. Тхайла и представить себе не могла, что Зло может быть столь велико. И она бессильна остановить его. Один волшебник не может противостоять Сговору, каким бы могущественным он ни был.
Очень скоро все кончилось. Драконы уничтожили легионеров.
Но затем последовало второе послание Всемогущего и вторая вспышка жестокости. Обнаженная, неприкрытая сила фонтаном вырывалась из самого сердца Зла, окутывала беспомощных воинов оставшейся армии, разрывая их на окровавленные куски. То, что простым смертным Зло явилось в виде черных птиц, не обмануло Тхайлу. Она видела единое, всеобъемлющее средоточие порока, которое, как грозовая туча, испускало беспорядочные вспышки разрушения. Это была безумная, жестокая и хладнокровная демонстрация могущества узурпатора.
Тхайла не могла понять, какого рода-племени жертвы. Ни в одной из книг, которые она прочла, не описывалась такая раса, но это были люди, и сейчас они умирали, разрываемые на части.
И опять волшебница ничего не могла сделать. На этот раз побоище продолжалось дольше, а когда закончилось, от войска осталась лишь груда окровавленных трупов. Чувствуя тошноту, она посмотрела вниз на поле боя. Все кончено. Она знала, что другие волшебники тоже смотрят и приходят в ужас, ибо, если их не отвлекли драконы, они заметили и эту бойню. Сговор достиг своей цели.
«Никому не под силу противостоять Всемогущему».
Горстка чудом уцелевших людей тоже была обнаружена и уничтожена, тогда Тхайла заметила слабый отблеск волшебства – волшебства совсем другого рода. Она едва сумела различить его и подумала, что другие волшебники наверняка его не почувствуют, если только кто-нибудь из них не окажется совсем рядом. Это было оккультное сопротивление; среди мертвецов, должно быть, оставался кто-то живой. Эта жалкая попытка привлекла ее внимание и вызвала сочувствие.
Это женщина? Девочка! Что эта девочка делает среди тысяч мужчин? Она даже не принадлежит к их расе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
