— Направо! Греби! Навались, ребята! К первому входу! — раздалась команда внизу, и весла мерно ударились о воду.
— Плохо дело, Долли, — прошептал я. — Их второе больше нашего, и они вооружены не хуже нас. Если им удастся ворваться в подземный ход, они могут выломать нижнюю дверь и освободить заключенных внизу товарищей. Тогда нам придется сражаться одному против четырех!
Но храбрый юноша только головой покачал, не выказывая ни малейшего беспокойства.
— Не бойтесь, капитан, мы не допустим их до галереи! Ведь наша пушка установлена на подвижном турникете!
— Знаю, но что ж из этого? — отвечал я.
Долли снисходительно улыбнулся.
— Видно, что вы не служили в артиллерии, капитан. Благодаря этому турникету, мы можем поворачивать орудие во все стороны и обстреливать не только море, но и берег!
Я чуть не расцеловал смелого юношу за его сообщение и принялся с жаром исполнять его распоряжения, помогая изо всех сил спасительному повороту тяжелого орудия.
— Капитан, они высаживаются! — закричал Бенно испуганно.
— Ну, Долли, с Богом! Показывай свое искусство! — крикнул я решительно, увидя, четырех человек, появившихся на площадке у второго входа, почти на одной высоте с нами.
Раздался выстрел. Яркая вспышка огня сверкнула перед моими глазами. Маленький клубок белого дыма оторвался от стального жерла и медленно расплылся в воздухе, прежде чем я пришел в себя и решился взглянуть вслед смертельному снаряду. На скале, где только что стояли четыре живых и здоровых человека, виднелась только лужа крови. Два исковерканных трупа валялись на берегу, свалившись с крутизны. Остальные два разбойника медленно ползли по скалистому спуску, отчаянно цепляясь окровавленными руками за скользящие вместе с ними камни. Громкими криками призывали они на помощь товарищей, подплывающих на катере.
— Браво, Долли! — восторженно кричал Питер. — Молодец, мальчик! Ну-ка, еще раз! Не зевай, голубчик! Видишь, второй транспорт выгружается. Не пускай мерзавцев наверх. Жарь их хорошенько. Отплати за сожженное судно!
Высадившиеся из катера разбойники быстро карабкались на вершину скалы, торопясь достигнуть внутреннего входа, недоступного нашим выстрелам, Не обращая внимания на жалобные крики раненых товарищей, умоляющих взять их в лодку и поскорей уходить от проклятой пушки. Мы ясно слышали их дикие проклятия и громкие стоны, и сердца наши невольно сжимались. Но, увы, необходимость заставляла нас быть жестокими. Они или мы! Другого выбора нам не было. Вот уже головы первых разбойников показались на площадке. Вот один из них поднял ружье, прицеливаясь в Питера, неосторожно высунувшегося из-за прикрывающей его скалы.
— Пли! — скомандовал в эту минуту звонкий голос Долли. Раздался выстрел. Точно широким веником, хлестнул невидимый богатырь по противоположным скалам. Это картечь зашуршала по камням обнаженной вершины. Раздались крики, стоны, проклятия.
— Пли! — вторично крикнул свежий молодой голос. Опять тяжелый рев стального орудия, опять треск, свист и шуршанье картечи, опять проклятия и стоны. С ужасом глядел я на залитую кровью площадку. О, какая страшная, душу леденящая картина!.. Оторванные руки и ноги, изломанные и изорванные тела, искаженные ужасом и болью лица, и кровь… всюду кровь! Возмутительное и отвратительное зрелище! Не дай Бог никому видеть его. Совесть моя была спокойна, хотя сердце болезненно сжималось. Мы должны были защищаться, и защищались один против двадцати.
Опустевшая гичка, пробитая нашими снарядами, несколько минут еще держалась на волнах. Затем она медленно наполнилась водой и скрылась навсегда в той же глубине, в которой скрылись люди, управлявшие ею.
Первая атака подводного замка была отбита. Мы остались победителями.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
Что принес осажденным следующий день
Ночь приближалась к концу, когда я решился отправить товарищей вниз, отдохнуть. Близкой опасности не предвиделось. Даже если кому-либо из атаковавших нас разбойников и удалось спастись в уцелевшей лодке, то пока они, раненые и обессиленные, добрались бы до далекой яхты, и пока мистер Кчерни принял бы какое-нибудь решение, мои утомленные товарищи успели бы, во всяком случае, уснуть хоть на несколько часов. Не без труда уговорил я их оставить меня одного наверху, обещая разбудить следующего караульного не более, чем через два часа, при первых лучах рассвета. В конце концов, мои убеждения подействовали, и храбрые моряки спустились вниз, в гостиную, где уже спокойно отдыхал мистер Грэй, и, расположившись на мягких диванах, скоро позабыли все на свете, уснув здоровым, крепким сном.
Недолго оставался я один на своем посту. Только еще начинало светать, как за мной послышались легкие шаги, шелест шелкового платья, и вслед за тем маленькая ручка дотронулась до моего плеча. Мисс Руфь стояла у входа в простом темном платье, в теплой накидке из какой-то белой мягкой материи на роскошных золотистых волосах. Ее прелестное личико было бледно и утомлено, и чудные синие глаза казались еще больше от широких темных полос, окружающих их. Весь ее вид ясно говорил о тревожной ночи, проведенной без сна и покоя.
— Я не могла заснуть, Джэспер, — нерешительно заговорила она, — не могла забыться, несмотря на все старания. Не сердитесь, если я помешала, но мне так хотелось поговорить с вами, друг мой!
Я нежно поднес ее белую, исхудалую ручку к своим губам.
— Неужели вы сомневаетесь в том, что видеть вас всегда было для меня величайшим счастьем, мисс Руфь? Я искренне признателен вам за ваше появление. Мне самому хотелось поговорить с вами, а между тем у нас нет возможности терять время на разговоры!
— Скажите мне, — внезапно заговорила она другим тоном, очевидно, побуждаемая новою мыслью. — Скажите мне, какая судьба постигла вчерашнее судно?
Я молча указал рукой на юго-запад, где еще виднелся дымящийся остов обгорелого парохода в нескольких ста шагах от яхты мистера Кчерни, окруженной десятком лодок различных форм и размеров.
— Оно сгорело, мисс Руфь, как видите!
— А его команда? — спросила она дрожащим голосом. Я только печально махнул рукой.
— Большая часть экипажа должна была высадиться на берег, к которому умышленно оттеснили их шлюпки разбойников. Несчастные матросы, конечно, не могли предвидеть опасности смертельного тумана и теперь уже, наверно, погибли. Перед рассветом я слышал на берегу отчаянные крики, и сердце мое разрывалось от боли, но чем я мог помочь, не имея даже лодки в своем распоряжении?!
