– Вы так и не ложились?
Анна отрывисто проговорила:
– Я делала ошибку за ошибкой. Я могла, могла его спасти, я знала все о предательстве… И если он погибнет, я никогда не прощу себе этого!
Дебора опасалась, что это невыносимое напряжение всех сил может повредить Анне, но все попытки ее успокоить оставались тщетными. Волнение Анны передалось и баронессе. Оставив принцессу в покое, Дебора принялась жарко молиться. Кристофер Стэси, ее возлюбленный супруг, тоже должен был принять участие в битве, и если Йорки одержат победу, он получит рыцарский пояс… Но судьба воина переменчива, и смерть поджидает на каждом шагу…
Время тянулось мучительно медленно. Праздничные колокола умолкли, и над миром водворилась благодатная тишина. Светило солнце, не было ни ветерка. Стало даже душно. В окно Дебора видела, что солдаты гарнизона оставили свои будничные дела и столпились у кордегардии, что-то оживленно обсуждая. Они тоже не имели вестей об исходе сражения и волновались. Выглядывая в окно, Дебора не раз замечала медленно прохаживающегося по стене замка Роберта Рэтклифа. Иногда он останавливался и подолгу вглядывался в даль.
Наконец солнце стало клониться к закату. В теплом густом воздухе плавала некая истома, какая бывает порой в деревне, когда ближе к сумеркам все живое замедляет свой бег. И именно в это время во дворе началось движение. Солдаты забегали, перекликаясь. Заскрипела ржавая цепь опускаемого моста.
Дебора вскочила с ложа, где сидела, и распахнула узкое оконце. Анна оцепенела. В лице ее не было ни кровинки, переплетенные пальцы побелели.
Прямо через пашни к Хэмбли приближался небольшой отряд конников. Солдаты на стенах возбужденно загалдели. Роберт Рэтклиф вышел на пост, приветствуя подъезжавших.
Из окна баронессе были видны лишь двор и арка ворот. Она слышала, как прогремели по мосту копыта, затем увидела въезжавшего во двор герцога Глостера и сопровождающих его воинов. Неожиданно она радостно вскрикнула – среди спутников горбатого Дика был и ее муж – живой, невредимый, возбужденный, на прекрасном скакуне, со сверкающим рыцарским поясом на бедрах и с золотыми шпорами.
Дебора счастливо засмеялась и, забыв о принцессе, выбежала из комнаты. Анна осталась в башне одна. Словно во сне подойдя к окну, она выглянула и увидела Ричарда, беседующего с Рэтклифом. Вокруг толпились солдаты. Появилась Дебора и, не обращая внимания на слуг, кинулась к коню своего мужа. Кристофер склонился, подхватил ее под руки и усадил на седло перед собой.
Анна видела только Ричарда. Улыбаясь, он что-то неторопливо рассказывал. Он был в богатом камзоле из бархата гри-перль с пышной соболиной опушкой, на голове небрежно заломленная шляпа с брошью и откинутыми за спину концами драпировки. Его широкий черный плащ сбился с плеч от скачки, и можно было видеть, что правая рука герцога висит на перевязи. Казалось, рана мало беспокоила Ричарда. Он был весел, шутил с солдатами, но неожиданно поднял голову и увидел в окне Анну. Улыбка застыла на его губах.
Анна сжала кулаки, ее челюсти окаменели. Она уже поняла, каким был исход битвы. Теперь она должна крепиться, пока не узнает о судьбе отца. О Майсгрейве она сейчас не думала. Он йоркист, его король схватил фортуну за хвост.
Когда герцог, приволакивая ногу, поднялся в башню, Анна по-прежнему стояла, прямая как свеча, посреди комнаты. Он видел, как она осунулась за эту ночь, какие тени легли под ее глазами. На какое-то мгновение он почувствовал жалость. Но это был лишь миг – затем наступила минута торжества. Ричард опустил глаза, чтобы не выдать себя. Да, теперь он мог поступить с ней как ему заблагорассудится. Сам Эдуард дал ему позволение на это. Однако Ричард не спешил. Он знал, что Кларенс уже сейчас требует, чтобы Анну Невиль выдали ему, как ближайшему родственнику. Но когда первое опьянение победы пройдет, Эдуард также захочет заняться судьбой леди Анны. Что бы ни случилось, в ней течет лучшая кровь Англии, она слишком известна и богата… Да-да, богата!
Герцог придвинул Анне стул, и она послушно села. Сердце толчками билось у нее в груди. В эту долгую страшную ночь ей казалось, что она уже окончательно смирилась, стерпелась с мыслью о поражении и гибели Делателя Королей. Да, она просила Майсгрейва, да, она умоляла Ричарда, но вместе с тем ее не покидала уверенность в том, что Уорвику не спастись… Но сейчас, когда Ричард все еще молчал, у нее вдруг вспыхнула безумная надежда. Она хотела задать вопрос, но не справилась с дрожью, и ей пришлось до крови прикусить губу.
Глостер глухо проговорил:
– Жестоко испытывает Господь ваше мужество, миледи!
Она смотрела на него, зная уже наверняка, но не желая верить. Ричард взял ее руку. Она не отняла ее, в упор глядя на него, и казалась почти спокойной, хотя герцог и видел, как на горле, под сливочной кожей, у нее неистово бьется маленькая жилка.
– Я не осмелился бы явиться к вам, Анна, если бы не сделал все, что было в моих силах, чтобы спасти вашего отца. И совесть моя спокойна. Чтобы спасти Уорвика, я даже неверно указал брату расположение отрядов Алой Розы, и войска в тумане едва не разминулись. В бою я все время искал Делателя Королей, чтобы помочь бежать, но человек бессилен перед волей рока. Я обнаружил Уорвика слишком поздно, и он пал у меня на глазах, Господь да примет в руки свои его многострадальную душу…
Анна ощутила тупой удар. Боль с такой силой пронзила ее сердце, что ей показалось, будто из него разом вытекла вся кровь.
Она не двигалась, не шевелилась, словно окаменев. Ричард смотрел на нее. Он ожидал крика, рыданий, но Анна молчала, зрачки ее невероятно расширились, так что глаза казались совершенно черными.
– Анна!
Ричард наклонился к ней, но она не видела его. Тогда, распахнув дверь, он крикнул, чтобы подали воды и разыскали баронессу Шенли.
Ресницы Анны дрогнули.
– Оставьте Дебору. Дайте ей побыть с мужем.
Однако баронесса уже возникла на пороге. Она шагнула к Анне, обняла ее за плечи и что-то зашептала. Анна, казалось, не слышала ее, тогда Дебора опустилась у ее ног, взяла руки Анны в свои, сжала и притихла, неотрывно глядя на подругу,
Так прошла минута, другая. Дебора сердито оглянулась на Ричарда, взглядом указав ему на дверь. Однако едва он направился к двери, как Анна окликнула его:
– Дик Глостер!
Герцог обернулся. Она глядела на него и казалась вполне спокойной.
– Вы сказали, что видели, как пал мой отец. Я хочу знать, как это было.
Дебора умоляюще смотрела на нее.
– Дорогая, не надо…
– Отчего же, – выступил вперед Глостер. – Ваш отец погиб, как истинный воин.
Дебора раскинула руки, словно хотела заслонить собой принцессу.
