(7) Земля бо пившая сходящий на ню множицею дождь и раждающая былия добрая оным, имиже и делаема бывает, приемлет благословение от Бога: (8) а износящая терния и волчец непотребна есть и клятвы близ, еяже кончина в пожжение. С помощью сравнения показал Апостол, какими благами наслаждаются приносящие зрелые плоды благочестия и что потерпят произращающие терния. Дождем же в переносном смысле назвал учение. Так и пророк Исаия, лучше же сказать, Сам Бог устами пророка изрек: и облаком заповем, еже не одождити на него дождя (Ис. 5, 6); и в Божественном Евангелии сказано: Аще кто жаждет, да приидет ко Мне и пиет (Ин. 7, 37). Поскольку же Апостол употребил жесткие слова, упомянув о терниях и огне, то утешает похвалою.
(9) Надеемся же о вас, возлюбленнии, лучших и придержащихся спасения, аще и тако глаголем. И чтобы не показалось, что более льстит, нежели водится истиною, напоминает им о том, в чем уже преуспели, делая их через то более усердными в деле Божием.
(10) Не обидлив бо Бог, забыти дела вашего и труда любве, юже показасте во имя Его, послуживше святым и служаще. Итак, сознавая в них это, почему же называешь их немощными, младенцами, малоценными?
(11) Желаем же, да кийждо вас являет тожде тщание ко извещению упования даже до конца, (12) да не лениви будете, но подражателе наследствующих обетования верою и долготерпением. Сими словами Апостол дает разуметь, что в начале оказывали большее великодушие, притупили же оное непрестанные и непрерывные волны противных обстоятельств. Но показал также и свою [отеческую] любовь. Ибо говорит: «Желательно и весьма вожделенно для меня всегда видеть в вас это усердие. А это и будет, если без всякого сомнения удержите в себе поданные вам о будущем надежды, взирая на тех святых, прославившихся верою, которые за великое терпение насладились обетованными благами». И для сравнения делает упоминание о многих, а пока предлагает для внимания патриарха Авраама и показывает, что хотя принял он Божии обетования, но конец оных увидел по прошествии весьма многого времени.
(13) Аврааму бо обетова Бог, понеже ни единем имяше болшим клятися, клятся Собою, (14) глаголя: воистинну благословя благословлю тя, и умножая умножу тя. (15) И тако долготерпев, получи обетование. Апостол показал истинность Обетовавшего, потому что, говорит он, «обетовавший был Бог, не имеющий ничего выше Себя, и свидетелем служила клятва, так как клялся Он Самим Собою. Однако же, и обещав, и подтвердив это клятвами, не тотчас исполнил обетования. Напротив того, патриарх имел нужду во многом терпении и только по прошествии весьма многого времени увидел истину обетования». Научает же Апостол, почему Бог клялся, и клялся Самим Собою.
(16) Человецы бо болшим кленутся, и всякому их прекословию кончина во извещение клятва есть.
У людей в обычае подтверждать слова клятвою, также у них в обычае клясться большим.
(17) В немже лишше хотя Бог показати наследником обетования непреложное совета Своего, ходатайствова клятвою. Посему Бог к слову присовокупил клятву, желая показать нелживость обетования и то, что после клятвы невозможно в совете Божием положить что-либо иное. (18) Да двема вещьми непреложными, в нихже невозможно солгати Богу, крепкое утешение имамы прибегшии ятися за предлежащее упование. Двема вещьми Апостол назвал слово и клятву. Ибо и слово одно употребив, Бог исполняет обетование, а тем паче к слову присоединив клятву. Сие же, говорит Апостол, сделал Он, нам придавая твердую уверенность, нас обучая ожидать Божиих обетований и не впадать в неверие, если не видим исполнения обещанного. Ибо упование видимое несть упование (Рим. 8, 24).
(19) Еже аки котву имамы души, то есть надежду тверду же и известну и входящую во внутреннейшее завесы. Завесою назвал Апостол небо, потому что Небесное Царство обетовал дать Господь уверовавшим в Него. «Оных надеемся благ, – говорит апостол, – сего придерживаемся упования, как священного якоря. Ибо и сокрытый в глубине якорь не позволяет туда и сюда порываться душам нашим». Но Апостол иным способом доказывает непререкаемость в уповании благ.
(20) Идеже предтеча о нас вниде Иисус. Ради нас, говорит Апостол, вочеловечился, ради нас предал тело на смерть и, сокрушив смерть, восшел на небеса, начаток умершим быв (1 Кор. 15, 20). Увеличил же сию уверенность нашу наименованием предтеча. Ибо если наш Он предтеча и за нас восшел, то необходимо и нам последовать и получить право на восхождение. Сие и Господь сказал апостолам: Обители многи у Отца Моего, аще ли же ни, рекл бых вам, иду и приготовлю место вам. И аще пойду и уготовлю место вам, паки прииду к вам и поиму вы к Себе, да, идеже есмь Аз, и вы будете (Ин. 14, 2–3). Так сказал и здесь: идеже предтеча о нас Иисус. Но Апостол обращается снова к слову о первосвященстве.
По чину Мелхиседекову Первосвященник быв во веки. Это взял он из пророческого свидетельства. Сказано: Ты архиерей во век, по чину Мелхиседекову (Пс. 109, 4). Христос же первосвященник во веки, не как приносящий жертву, потому что единожды принес Свое тело, но как Ходатай, приводящий к Отцу верующих. Ибо сказано: Тем имамы приведение обои ко Отцу (Еф. 2, 18). И Сам Господь в Священном Евангелии говорит: никтоже приидет ко Отцу, токмо Мною (Ин. 14, 6). Надлежит же знать, что о данных Аврааму клятвах божественный Апостол упомянул в доказательство непреложности Божия совета. К тому ведет, чтобы видима была твердость первосвященства по чину Мелхиседекову. Ибо как скоро коснулся оного, присовокупляется к слову клятва. Сравнение же, которое многократно готов был сделать Апостол, делается только теперь, и прежде всего приводит он на память историю Мелхиседека.
Глава 7
(1) Сей бо Мелхиседек, царь Салимский, священник Бога вышняго, иже срете Авраама возвращшася от сеча царей и благослови его, (2) емуже и десятину
ото всех отдели Авраам. Апостол, по-видимому, ведет речь повествовательно, но сим предуготовляет, что нужно для предположенной им цели. Для сегото и патриарха Авраама представляет приемлющим благословение и приносящим десятину из добычи (Быт. 14, 20), чтобы показать, что патриарх уступает даже прообразу; а потом и наименованиями Мелхиседека доказывает его величие.
Первее убо сказуется царь правды, потом же царь салимский, еже есть, царь мира. Это имя – Мелхиседек — на языке еврейском и сирийском значит «царь правды». Этот же Мелхиседек царствовал в Салиме, а Салим толкуется как «мир». И так Апостол хочет сим доказать, что Мелхиседек – прообраз Владыки Христа. Той бо есть, – по слову Апостола, – мир наш (Еф. 2, 14); Он назван у Пророка правдою нашею (Иер. 33, 15).
(3) Без отца, без матере, без причта рода, ни начала днем, ни животу конца имея, уподоблен же Сыну Божию, пребывает священник выну. Божественное Писание изложило родословие Авраама и других многих, и прежде и после его живших, и отца его, и деда, и прадеда, и его предков, даже присовокупило, скольких быв лет, родил он и, сколько потом прожив, скончался (Быт. 25, 7–8). В отношении же Мелхиседека Божественное Писание не дает знать ни отца его, ни матери, ни рода, ни того, сколько времени жил, когда принял конец жизни. И так поэтому он – без отца, без матере, без причта рода, ни начала днем, ни животу конца имея, ибо ни о чем этом не дало нам знать Божественное Писание. Но Владыка Христос по естеству, в самой действительности, имеет каждое из сих свойств. Он без матере, как Бог, потому что рожден от единого Отца; а без отца, как человек, потому что родился от единой Матери, то есть Девы; Он без причта рода, как Бог, ибо не имеет нужды в родословии, потому что рожден от нерожденного Отца; Он не имел начала днем, потому что рождение Его вечно; не имеет животу конца, потому что естество Его бессмертно. Посему-то не Владыку Христа уподобил Апостол Мелхиседеку, но Мелхиседека Христу, потому что Мелхиседек – образ Христа, а Христос – истина образа. В священстве же не Мелхиседек уподобился Владыке Христу, но Владыка Христос есть иерей во век по чину Мелхиседекову (Пс. 109, 4), потому что человеку свойственно священствовать, а Богу принимать приносимое. Однако Единородный Сын Божий, вочеловечившись, сделался и первосвященником нашим по чину Мелхиседекову, не высший приняв сан, но скрыв Божеское достоинство и за наше спасение приняв на Себя уничижение. Так, называется Он агнцем (Ин. 1, 29), грехом (2 Кор. 5, 21), клятвою (Гал. 3, 13), путем (Ин. 14, 6), дверью (Ин. 10, 9) и весьма многими другими подобными сему именами. О Мелхиседеке же сказал Апостол, что пребывает священник выну, потому что не передал священства детям, как Аарон (Чис. 3, 4), Елеазар (Чис. 20, 28) и Финеес (Нав. 24, 34). Ибо, кто передает жребий сей другому, тот, по-видимому, как бы лишается сана, когда действенность его начинает иметь другой. Но есть у этого и другой смысл. Как Моисеем называем не только законодателя, но и сам Закон, так и Мелхиседеком именуем и лицо, и дело – священство. А священство принадлежит Владыке Христу, имеющему нескончаемую жизнь.
