Его неожиданное появление привело в замешательство Зору, который первый заметил его, Сади же схватил пистолет.
– Стой! – закричал всадник. – Не стреляй! Я сын старого Бену-Намура, в шатер которого вы сейчас заходили. Вы ищете двоих воинов из племени бени-кавасов?
– Да! Ты знаешь, где они?
– Они не должны знать, что я предостерегаю вас, иначе смерть моя неизбежна, но они ограбили нас, поэтому я стал их врагом. Берегитесь их, они здесь, за холмами, в засаде подстерегают вас. Не проезжайте здесь, поверните лучше в сторону, тогда подъедете к ним с тыла! Здесь же вы наверняка погибнете.
– Благодарю тебя за твое предостережение! Это сыновья эмира бени-кавасов? – спросил Сади.
– Да, храбрый бей, это они!
– Теперь скажи нам еще вот что: далеко ли отсюда до лагеря племени, ты ведь хорошо знаешь эту местность!
– За три часа скорой езды можно до него добраться. Он лежит вот в той стороне! – отвечал сын Бену, указывая направление. – Если вы с другой стороны проедете мимо холмов, то увидите черные горы, поверните к ним, и наткнетесь на лагерь бени-кавасов.
Зора подал молодому арабу прекрасный кинжал, один из двух, висевших у него на поясе.
– Прими этот подарок в награду за твое известие, – сказал он ему, – возьми его от нас на память!
– Благодарю, храбрый бей! – радостно вскричал молодой человек, любуясь кинжалом. – Если бы мне не надо было сторожить наш скот здесь на холме, я охотно бы проводил вас, но, к сожалению, я не могу этого сделать.
– Мы сами найдем дорогу, спасибо тебе, – отвечал Сади.
И оба офицера поскакали в указанном им направлении.
– Так они здесь, поблизости, отдыхают и подстерегают нас, – после небольшого молчания произнес Зора, – значит, они не уйдут от нас.
– Будем осторожнее! Хотя я и вовсе не намерен нападать на них с тыла, но мне не хотелось бы также, чтобы и они разбойнически, из-за угла, подстрелили меня, – заметил Сади. – Я желаю честного боя, лицом к лицу.
В это время они обогнули холмы, возвышавшиеся среди песчаной пустыни, и скоро добрались до гор.
Они пришпорили лошадей, как вдруг из ущелья выскочило навстречу им двое всадников, которые в первую минуту были поражены, увидев турок.
Сади и Зора в первый момент были также озадачены этой встречей, но почти сейчас же опомнились.
Они помчались навстречу сыновьям эмира, размахивая ханджарами, ярко сверкавшими на солнце.
Арабы успели уже приготовиться к нападению. Неукротимая ненависть и жажда мести возбуждали четырех всадников. Одна только сторона могла живой оставить поле битвы.
С удивительной ловкостью взмахивали сыновья эмира своими копьями и стреляли из ружей, но не могли попасть в ловко отскакивавших в сторону офицеров.
Длинные копья бедуинов были тем более опасны, что их обладатели с ранней юности в совершенстве умели владеть ими.
Но Сади и Зора были не менее искусные бойцы. Они хорошо знали все приемы своих противников, и хотя их ятаганы далеко уступали копьям, однако они так искусно и смело наступали на врагов, что все усилия бедуинов ранить их были безуспешны.
Несмотря на то что Сади еще не оправился от раны, ему первому удалось прорубить голову своему противнику. Только что тот попытался поразить Сади копьем, как офицеру удалось отскочить в сторону и в ту же минуту сильным ударом раскроить бедуину голову. Ханджар вонзился так глубоко, что раздробил череп арабу, который, не успев даже вскрикнуть, упал с лошади, а та, заметив падение своего всадника, диким прыжком отскочила в сторону.
Тогда Сади хотел поспешить на помощь своему товарищу, но тот закричал ему, что желает сам сразиться со своим врагом.
Лошадь Зоры, еще к нему не привыкшая, была далеко не так быстра и ловка, как лошадь араба, это давало последнему преимущество над противником.
Араб хотел во что бы то ни стало выбить Зору из седла или смертельно ранить, но Зора с таким искусством отражал все его удары, что поединок не имел никакого результата.
Но вот бедуин, по-видимому, стал одерживать верх. Копье его задело лошадь Зоры, та сделала дикий прыжок.
Сын эмира хотел уже нанести противнику второй, смертельный удар, но в эту минуту произошло нечто, что отвлекло внимание бедуина, и этого мгновения достаточно было Зоре.
К ним мчался сын старого араба Бену.
Ятаган Зоры ударил по правой руке противника – копье упало на землю, вторым искусным ударом Зора убил врага.
– Уезжайте, уезжайте скорее, иначе вы погибли! – раздался громкий голос араба. – Кровавая Невеста ведет сюда все племя! Пятьсот воинов идут с ней! Вон движется вдали облако пыли. Если они окружат вас, вы погибли! Вы должны скрыться и призвать сюда своих солдат. Но я боюсь, что уже поздно!
– Смелым Аллах помогает! – воскликнул Сади, и его мужественное прекрасное лицо осветилось. – Спасибо тебе за предостережение! Мы должны во что бы то ни стало добраться до своего лагеря и привести сюда солдат. Вперед, Зора!
– Увидя своих братьев убитыми, Кровавая Невеста до тех пор не успокоится, пока не догонит вас! – закричал араб, указывая на трупы обоих бедуинов. – Да сохранит вас Аллах, храбрые беи!
XIV
Бегство
Когда Гассан и принц Юсуф вместе с Рецией, убегая из коридора Чертогов смерти, внезапно увидели перед собой Шейх-уль-Ислама, окруженного дервишами, дочь Альманзора снова потеряла надежду на спасение и едва не лишилась чувств от ужаса.
– Беги! – шепнул ей Гассан. – Не теряй удобной возможности. Мы останемся здесь. Ты же беги!
Она невольно повиновалась этим словам и, пользуясь моментом, когда все внимание Шейх-уль-Ислама было обращено на принца Юсуфа и его адъютанта, решилась бежать.
Пользуясь всеобщим замешательством, она спряталась в коридоре, куда проникал только слабый свет.
Вдруг она невольно остановилась, до ушей ее долетели умоляющие крики нежного детского голоса. Они раздавались за дверью, возле которой она стояла.
– Ах, освободите и меня! – прозвучал жалобный голосок. – Возьмите меня с собой!
Реция узнала этот голос, он принадлежал Саладину. Вероятно, он услышал, что в коридоре происходило что-то, уловил отдельные слова, не постигая их связи, и невольно прокричал свое заветное желание в надежде, что его услышат. И надежда не обманула его: Реция, стоя у его камеры, хорошо расслышала его слова.
– Саладин! – шепнула она. – О, если бы я могла взять с собой моего бедного, милого мальчика!
– Кто там? Это ты, Реция? – продолжал тот же голос.
– Это я, Саладин!
– Ты свободна? Так освободи и меня!
