Мрачными, удивленными взглядами пристально смотрел Мансур на Сирру, внезапно ставшую фурией, этого он никак не ожидал! Это безобразное, всегда тихое существо выглядело теперь раненой гадюкой, готовой ужалить врага.
– Ты говоришь это в безумии! – сказал Шейх-уль-Ислам.
– Не намекаешь ли ты на безумие Ибама, которого велел замучить до смерти? Не смей прикасаться ко мне, предупреждаю тебя заранее! Это было бы твоей гибелью. Ты гораздо умнее поступишь, продолжая делать своей соучастницей ту, которую ты сейчас оскорбляешь!
«Чем допустить ее погубить тебя теперь же!» – добавил Мансур про себя; он знал теперь, чего ему ждать и чего бояться!
«Я уничтожу тебя, дура, прежде чем ты успеешь исполнить свою угрозу, – думал Шейх-уль-Ислам про себя. – Ты позволила себе в гневе угрожать мне, не подумав, что этим готовишь себе гибель как соучастнице моей тайны, ты не должна оставаться в живых! Участь твоя решена!»
Затем он громко сказал Сирре:
– Я готов забыть и на этот раз простить тебе все, что произошло ночью!
– Я и ожидала от тебя этого, Баба-Мансур! – отвечала Сирра и добавила: – Лучше, если мы будем действовать сообща, и я по-прежнему буду служить тебе!
– Я готов сделать так, как будто и не слыхал твоих опрометчивых слов, – притворно согласился Мансур.
Обе заключили мир, причем каждый преследовал свои планы. Каждый из них хотел погубить другого! Теперь все дело было в том, кто в этой неравной борьбе одержит верх.
XIII
Помощь в беде
Положение двух молодых офицеров в пещере Эль-Нуриб было ужасно.
Дым начинал уже наполнять всю пещеру, едкий удушливый воздух проникал в горло и легкие Сади и Зоры.
Лошади задыхались и беспокойно перебирали копытами.
Тогда оба товарища решились на последнюю, отчаянную попытку спастись. Расстреляв в неприятелей все заряды, чтобы помешать им поддерживать пламя, они, размахивая кинжалами, бросились к выходу в узкую расщелину скалы. Офицеры решили оружием пробить себе путь или умереть под неприятельскими ударами, чем задохнуться в пещере.
Но оба одновременно не могли поместиться в узкой трещине, пришлось идти поочередно.
Сади шел впереди, за ним Зора. Так пробивались они вперед, размахивая саблями. Злобный торжествующий крик врагов встретил их. Не с оружием наступали они, загораживая выход несчастным пленникам. В этом не было нужды! Они могли предоставить это огню. Широко и высоко вспыхнувшее пламя служило достаточным препятствием, преодолеть которое не мог никто.
Пятеро арабов пали в битве, остальные, вместе с Кровавой Невестой, увидели показавшиеся среди пламени фигуры неприятельских офицеров.
Это было ужасное зрелище, но радостное для Солии и ее братьев.
Гонимые смертельным страхом, несчастные пробирались в облаках дыма, среди высоко вздымавшегося яркого пламени, они шли почти на верную смерть, чтобы только вырваться из пещеры и умереть в бою, чем задохнуться в дыму.
Но огненное море было велико, этого из глубины пещеры они не могли видеть. Они не знали, что пламя загородило весь выход. Какую пользу могло принести им их мужество и оружие?
Сади пробовал было пробраться сквозь пламя, но огненные языки со всех сторон обвили его тело, в один миг обожгли ему ноги, во многих местах зажгли одежду, так что он принужден был вернуться опять в глубь пещеры.
Зора точно так же должен был отказаться от этой последней, отчаянной попытки к спасению.
Вернувшись в пещеру, оба принялись тушить вспыхнувшее платье.
Теперь они окончательно погибли. Они были обречены на медленную и мучительною смерть, оставался только один исход – самим покончить поскорее со своей жизнью.
Дым уже так густо наполнил пещеру, что оба друга начали задыхаться.
Со страданием взглянул Зора на мучившихся, подобно им, лошадей, которые беспрестанно поворачивали головы к своим господам, как будто спрашивая их: зачем остаемся мы здесь? Почему не умчимся прочь отсюда?
– Все кончено, Сади, – обратился Зора к своему другу, – для нас нет больше никакой надежды на спасение. Умрем вместе! Убьем сначала наших верных животных и тем избавим их от мучений, потом умрем и сами.
– Я не боюсь смерти, Зора, но меня печалит мысль о Реции, – отвечал Сади, – она снова осиротеет! Что-то будет с бедняжкой?
– Успокойся, друг мой! Гассан, узнав о нашей смерти, сочтет своим долгом вступиться за дочь Альманзора и взять ее под свою защиту.
– Мне не суждено было еще раз увидеть ее и проститься с ней, – сказал Сади. – Прощай, Реция, да защитит тебя Аллах, – я ухожу от тебя.
– Все кончено – я задыхаюсь, – прозвучал хриплый от дыма голос Зоры; он не мог более видеть Сади, хотя тот и стоял почти около него, так густо была пещера наполнена черным дымом. – Лошади уже хрипят и валятся – я облегчу им смерть – а там мы и сами бросимся на свои ятаганы.
Сади и Зора подошли к лошадям, которые уныло глядели на хозяев, словно жалуясь на свои мучения, – тяжело было смотреть на страдания верных, беспомощных животных.
Сади, боясь расчувствоваться, первый вонзил ханджар в грудь своей лошади, кровь ручьем хлынула из раны – он попал прямо в сердце, животное сделало отчаянную попытку вскочить на ноги, но тут же с глухим, жалобным ржанием грохнулось на землю, утопая в своей крови.
Зора, по-видимому скрепя сердце, последовал совету друга, ему было больно убивать своего коня, так долго верно служившего ему, однако он принужден был сделать это. Стиснув зубы, он нанес ему смертельный удар и быстро отвернулся, чтобы не видеть его агонии.
– Теперь наша очередь, – обратился он к Сади, держа в руке свой окровавленный ятаган, – смерть наша будет отомщена бедуинам!
– Умрем вместе, Зора, – отвечал Сади, раскрывая объятия, – скажем последнее прости друг другу, а там, как верные товарищи, умрем вместе!
Зора обнял Сади, минуту длилось прощание. Дикий вой торжествующих врагов проникал в пещеру снаружи, пламя закрывало весь вход, а в пещере два благородных, мужественных сердца готовились к смерти.
Они простились, еще одно пожатие, краткая молитва, и каждый из них искал себе место, где бы укрепить ханджар и тогда уже броситься на него.
В это самое мгновение торжествующие крики бедуинов смолкли, между ними поднялась сильная суматоха, а вслед за тем раздались выстрелы.
– Слышишь? Что бы это значило? – спросил Зора, внезапно ободряясь.
– Клянусь моим вечным спасением, это наши солдаты!
Слышно было, как арабы отвечали на выстрелы и завязался бой.
– А мы не можем выйти отсюда! – в отчаянии говорил Сади. – Мы должны остаться здесь и задохнуться, прежде чем будем освобождены!
