и докторъ тщетно старался успокоить его. Глаза капитана горѣли необычнымъ огнемъ; мысли кипѣли въ его мозгу. Докторъ, приписывалъ это состояніе чрезмѣрной возбужденности, страшнымъ перенесеннымъ Гаттерасомъ опасностямъ.
Очевидно, Гаттерасъ нуждался въ отдыхѣ, поэтому его товарищи стали отыскивать удобное для привала мѣсто.
Альтамонтъ вскорѣ нашелъ пещеру, которую образовали нападавшія одна на другую скалы. Джонсонъ и Белль принесли туда съѣстныхъ припасовъ и спустили на беретъ гренландскихъ собакъ.
Къ одиннадцати часамъ все было готово. Разостланная палатка служила скатертью; завтракъ, состоявшій изъ пеммикана, солонины, кофэ и чая, былъ сервированъ и требовалъ только одного – чтобъ его съѣли.
Но прежде всего Гаттерасъ захотѣлъ опредѣлить географическое положеніе острова.
Докторъ и Альтамонтъ взяли инструменты и, на основаніи произведенной ими обсерваціи, получили для пещеры точныя числовыя данныя въ 89°59′15″ широты. Подъ этою высотою долгота не имѣла никакого значенія, такъ какъ всѣ меридіаны пересѣкались въ одной точкѣ, находившейся въ нѣсколькихъ стахъ шагахъ выше.
Итакъ, островъ лежалъ у сѣвернаго полюса, и девятидесятый градусъ широты, отстоявшій оттуда только въ сорока пяти секундахъ, или въ трехъ четвертяхъ мили, проходилъ надъ вершиною вулкана.
Узнавъ результаты обсерваціи, Гаттерасъ потребовалъ, чтобы они были занесены въ протоколъ, заготовленный въ двухъ экземплярахъ, изъ которыхъ одинъ былъ оставленъ въ возведенномъ на берегу cairn'ѣ (каменномъ возвышеніи).
Итакъ въ томъ-же засѣданіи, докторъ вооружился перомъ и редактировалъ слѣдующій документъ, одинъ экземпяръ котораго фигурируетъ теперь въ архивахъ «Королевскаго географическаго общества», въ Лондонѣ.
«Сего 11-го іюля 1861 года, капитанъ Гаттерасъ, командиръ судна Forward, открылъ Островъ Королевы у сѣвернаго полюса, подъ 89°59′15″ широты». Настоящій документъ подписанъ капитаномъ Гаттерасомъ и его товарищами.
Всякаго, нашедшаго настоящій документъ, просятъ доставить оный въ Адмиралтейство.
«Подписали: Джонъ Гаттерасъ, командиръ судна Forward, докторъ Клоубонни; Альтамонтъ, капитанъ судна Porpoise, Джонсонъ, Бэлль – матросы».
– A теперь, друзья мои – за столъ! – весело сказалъ докторъ.
XXIV. Курсъ полярной космографіи
Понятно, что садясь за столъ, всѣ расположились на землѣ.
– Но кто не отдалъ-бы – говорилъ докторъ,– столы всѣхъ обѣденныхъ залъ въ мірѣ за обѣдъ подъ девяносто девятымъ градусомъ, пятидесятью девятью минутами и сорока пятью секундами сѣверной широты!
Помыслы каждаго путешественника были обращены на настоящее положеніе; ихъ душевное настроеніе подчинялось преобладающей мысли о сѣверномъ полюсѣ. Опасности, перенесенныя для его достиженія; невзгоды, съ которыми придется бороться на возвратномъ пути – все это забывалось среди упоенія неслыханнымъ успѣхомъ. Осуществилось то, чего не могли совершить ни древніе, ни новѣйшіе народы, ни европейцы, ни американцы, ни азіатцы.
Поэтому товарищи доктора внимательно слушали повѣствованія доктора, подсказанныя ему его познаніями и неисчерпаемою памятью и имѣвшія отношеніе къ настоящему положенію мореплавателей.
Докторъ съ истиннымъ восторгомъ предложилъ первый тостъ въ честь капитана.
– За здоровье Джона Гаттераса! – вскричалъ онъ.
– За здоровье Джона Гаттераса! – повторили его товарищи.
– Въ честь сѣвернаго полюса! – отвѣтилъ капитанъ съ чрезвычайно страннымъ выраженіемъ, особенно страннымъ въ человѣкѣ, доселѣ столь холодномъ и сдержанномъ, но теперь находившемся подъ вліяніемъ непреодолимаго возбужденія.
Стаканы чокнулись и за тостами послѣдовали горячія рукопожатія.
– Вотъ,– сказалъ докторъ,– знаменательнѣйшій географическій фактъ нашей эпохи! Кто могъ-бы сказать, что настоящее открытіе будетъ предшествовать открытіямъ, совершеннымъ въ центральной Америкѣ или въ Австраліи? Гаттерасъ, вы стали выше Стюартовъ и Ливингстоновъ, Бэртоновъ и Бартовъ! Честь и слава вамъ!
– Вы правы, докторъ,– сказалъ Альтамонть. Принимая во вниманіе трудности, сопряженныя съ подобнаго рода предпріятіемъ, можно-было думать, что сѣверный полюсъ явится послѣднею, подлежащею открытію, точкою земнаго шара. Пожелай какое-нибудь правительство изслѣдовать центральныя части Африки, и оно непремѣнно успѣло-бы въ этомъ при извѣстныхъ жертвахъ деньгами и людми. Но у сѣвернаго полюса, въ виду, могущихъ ежечасно представиться неопредѣлимыхъ препятствій, ничего не можетъ быть сомнительнѣе, какъ успѣшность задуманнаго дѣла.
– Непреодолимыхъ препятствій! – пылко вскричалъ Гаттерасъ. Непреодолимыхъ препятствій не существуетъ, есть только болѣе или менѣе энергическія воли,– вотъ и все!
– Какъ-бы то ни было, но мы находимся подъ полюсомъ, а это главное,– сказалъ Джонсонъ. Скажете-ли вы, наконецъ, докторъ, что особеннаго представляетъ сѣверный полюсъ?
– A то, любезный Джонсонъ, что только эта точка земнаго шара остается неподвижною, въ то время какъ всѣ другія вращаются съ крайнею скоростью.
– Я не замѣчаю, однакожъ, отвѣтилъ Джонсонъ,– чтобы мы были здѣсь болѣе неподвижны, чѣмъ въ Ливерпулѣ.
– Какъ въ Ливерпулѣ, такъ и здѣсь вы не замѣчаете своего движенія, потому что, въ обоихъ случаяхъ, вы сами участвуете и въ движеніи, и въ неподвижности. Но самъ по себѣ, фактъ не подлежитъ сомнѣнію. Земля обладаетъ вращательнымъ движеніемъ, совершающимся въ двадцать четыре часа, и движеніе это, по предположенію, происходитъ на оси, оконечности которой проходятъ чрезъ сѣверный и южный полюсы. Такимъ образомъ, мы находимся на одной оконечности этой необходимо неподвижной оси.
– Значитъ, въ то время, когда наши соотечественники быстро вращаются, мы преспокойно остаемся на одномъ мѣстѣ? – сказалъ Бэлль.
– Почти на одномъ мѣстѣ, потому что мы не вполнѣ находимся подъ полюсомъ.
– Вы правы, докторъ,– покачивая головою важнымъ тономъ проговорилъ Гаттерасъ. – До полюса остается еще сорокъ пять секундъ.
– Это такая малость,– отвѣтилъ Альтамонтъ,– что мы можемъ считать себя въ состояніи неподвижности.
– Да,– сказалъ докторъ,– а между тѣмъ, обитатели каждой точки экватора дѣлаютъ по триста девяносто шести миль въ часъ!
– Не чувствуя отъ этого ни малѣйшаго утомленія! – воскликнулъ Бэлль.
– Совершенно вѣрно! – отвѣтилъ докторъ.
– Независимо отъ вращательнаго движенія вокругъ своей оси, не вращается-ли земля также вокругъ солнца?
– Да, въ теченіе года своимъ поступательнымъ движеніемъ она обходитъ вокругъ солнца.
– И это движеніе земли быстрѣе ея вращательнаго движенія? – спросилъ Бэлль.
– Неизмѣримо быстрѣе. Хотя мы находимся подъ полюсомъ, но я долженъ вамъ сказать, что поступательное движеніе увлекаетъ насъ, подобно прочимъ обитателямъ земли. Такимъ образомъ, наша предполагаемая неподвижность не больше, какъ химера. Мы неподвижны въ отношеніи другихъ точекъ земнаго шара, но не въ отношеніи солнца.
– A я считалъ себя въ состояніи полнѣйшей неподвижности,– съ комичнымъ выраженіемъ досады сказалъ Бэлль. – Приходится отказаться и отъ этой иллюзіи! Положительно, на свѣтѣ нельзя имѣть ни одной минуты спокойствія.
– Истинная правда, Бэлль,– отвѣтилъ Джонсонъ. – Не объясните-ли, докторъ, на сколько быстро это поступательное движеніе?
– Оно очень значительно,– отвѣтилъ докторъ. – Земля движется вокругъ солнца въ семьдесятъ семь разъ быстрѣе пушечнаго ядра, которое проходитъ, однакожъ, девяносто пять саженей въ секунду. Слѣдовательно, она движется со скоростью семи и одной десятой лье въ секунду. Какъ видите, это почище быстроты движенія, съ которою вращаются точки экватора.
– Просто не вѣрится, докторъ! – сказалъ Бэлль. – Больше семи лье въ секунду! A между тѣмъ, ничего не могло-бы быть легче, какъ оставаться въ покоѣ, если-бы только это было угодно Богу!
– Вздоръ вы мелете, Бэлль! –
