Читаем без скачивания Звоночек 3 - Михаил Маришин

— Был у меня боец, Петро Пустельга, наглый, дерзкий, ни перед кем не лебезил, правду резал в лоб, как есть. Погиб под Царицыным, жаль. Напоминаешь ты мне его. Потому, наверное, за тебя и поручился тогда. Подумалось, что раз твёрдо на своём стоишь, значит правда за тобой, — сбавив тон, видно сообразив, чем пахнет мой рапорт Берии, нарком опустился обратно на стул. — Но методы твои… Ты хоть знаешь, что меня чуть кондратий не хватил, когда командир Днепровской флотилии к концу первого же дня учений в присутствии иностранных представителей доложил Рокоссовскому, что наведены две 60-тонные переправы из "подручных средств"? Комкор, молодец, две минуты колебался всего, а потом так и сказал, что спектакль окончен, война начинается. Лихо так, уверенно и даже радостно. У меня, глядя на него, отлегло, хоть и понимал, что выкручиваться придётся. И ведь, что удивительно, неплохо получилось. Видно, на курсы переподготовки командиры не очень-то стремились попасть. Да что там! Даже лучше вышло, чем с самого начала хотели. Вместо простой глубокой операции показали французам, чехам, и англичанам отражение вторжения на нашу территорию и последующий разгром зарвавшегося агрессора. Восток-запад, "синие"-"красные", не так уж важно, когда наша родная РККА и там и там.

— Считаете, получилось благоприятное впечатление произвести? — спросил я, имея ввиду зарубежных наблюдателей.

— Да, считаю! Им до таких масштабов как до луны пешком. А некоторые шероховатости, пусть сами хоть раз попробуют тремя-четырьмя подвижными корпусами в маневренной войне поуправлять, потом уж можно и о недочётах поговорить. Так я им и сказал. Да и вообще, хоть и не должен я тебе говорить этого, речь о военном союзе идёт. Только смысла в нём я особо-то не вижу, если честно. Французы линию Мажино строят и отсиживаться за ней собираются, напади на нас кто, помогать не будут. К тому же, они без англичан шагу ступить не могут. А те, стараниями твоего дружка Кожанова, теперь вовсе в нас врагов видят. В Рейнскую область немцы вошли, на Версальский договор наплевали, как ты тогда и говорил, всё потому, что англичане французов не поддержали.

— Можно подумать, что англичане нам раньше лучшими друзьями были, — заметил я скептически.

— Были не были, не по рангу тебе это всё. Ты лучше скажи мне, плавучие батареи вместо мониторов точно твоя идея? — резко сменил тему Ворошилов.

— Моя.

— Почему не доложил? Обещал ведь докладывать! Я, как последний дурак, на учениях запланировал выдвижение целого дивизиона корпусного артполка для отражения удара мониторов прямой наводкой! А Кожанов, сукин сын, знал ведь об этом! Дивизион коту под хвост без всякой пользы!

— Перехитрил вас наркомфлот, — усмехнулся я, — бывает.

— Что бывает? Почему не доложил, я тебя спрашиваю?

— Это вы сейчас меня спрашиваете, а раньше вы меня не спрашивали, — занялся я казуистикой. — А я, строго говоря, обещал отчитываться. Но для того чтобы отчитываться, этот отчёт должен кто-то спросить.

— Хватит! Понятно и так, что изворачиваться будешь, — махнул нарком рукой. — Сейчас я тебя спрашиваю. Кожанов вместо мониторов к плавучим батареям перешёл?

— Да.

— Получается, эти батареи от обычных сухопутных отличаются только тем, что плавают? Капитанов, боцманов, лево на борт, право на борт, ничего этого нет? — давил, уточняя, Ворошилов.

— Про капитанов и боцманов не знаю, врать не буду. А в остальном не совсем так. Пушки, во-первых, как вы сказали, плавают далеко не всегда. Это орудия береговой обороны, 130-ти и 180-ти миллиметровые, которые, при нужде, можно использовать на сухопутном ТВД в составе речных флотилий. Кстати, если бы моряки не поленились 180-ти миллиметровки подтянуть, образец сейчас, кажется, на Ржевке отстреляли, и артиллерийских наводчиков оснастить как это изначально задумывалось, то Будённому вообще пришлось бы не сладко.

— Значит это ещё не всё? Ещё какие-то сюрпризы есть?

— Ну, сами посудите, товарищ маршал. Морские орудия мощные, дальнобойные, но куплено это ценой ресурса ствола. 130-ки, например, до смены лейнера 200–250 выстрелов выдерживают. А обычные 122-мм гаубицы — несколько тысяч. Поэтому использовать огонь морских пушек надо по важнейшим целям — огневым средствам и штабам противника. Для чего нужны хорошие средства разведки этих целей. Сейчас разведка только визуальная. А уже в следующем году, когда Сталинградский тракторный даст легкобронированный плавающий вездеход, будет ещё и инструментальная. Оптическая, акустическая и радио. Поэтому и говорю, что 180-ки, простреливающие прорыв Будённого насквозь, сами находясь от линии фронта минимум в 20-ти километрах, расстреляли бы штабы "красных" и огневые позиции их артиллерии вообще безнаказанно. Достать их нечем. А если вдруг и появится у врага что-то дальнобойное, засечёт он огневые, то сменить их дело десяти минут. Вот и получается, что, например, разведка выдала целеуказание батарее 130-миллиметровых пушек, те за минуту отстрелялись, выпустив 20–30 снарядов, и тут же, не дожидаясь ответа, быстро сменили позицию. А противник как раз попал под первый, самый губительный артналёт, когда ещё никто спрятаться, попросту, не успевает.

— Вот, значит, как, — усмехнулся маршал. — Ну, а авиация? Авиация прилетит и разбомбит к чертям!

— А чего ж тогда не разбомбила? Только ведь учения кончились? А потому не разбомбила, что где точно находится цель — неизвестно. Доразведка в любом случае нужна. Вот и получается, что скрытно, на бреющем, не подкрадёшься, поскольку ни черта не видно. С большой высоты тоже не рассмотришь, пушка всё-таки не линкор, да и замаскирована. Вот и получается, что летят штурмовики на уничтожение батарей на высоте километра-двух, легко засекаются постами ВНОС, которые наводят на них истребители, и как раз в зоне эффективного огня 25-мм зенитных автоматов. На что те автоматы способны, вы, товарищ нарком, видели. Ловушка с приманкой в итоге, а не лёгкая цель.

— Да, ловко придумано, — улыбнулся Ворошилов. — Это ты молодец. Ну а сам? Сам бы ты как с такой напастью боролся бы?

— Я? — вопрос поставил меня в тупик, "перевернуть фронт", предположить ответные действия противника я раньше, вопреки въевшейся в кровь ещё в эталонном мире привычке, почему-то не додумался.

— А что? Вот враги Страны Советов напали и применяют дальнобойную плавучую артиллерию. Что будешь делать?

— Принцип должен оставаться неизменным, разведка, выбор средств поражения, целеуказание, уничтожение, — проговаривая это, я выигрывал время, прикидывая варианты. — Я бы, товарищ маршал, выбросил бы в районе вражеских батарей, приблизительно выявленных инструментальной разведкой, десантников. Не бригадой сразу, а скрытно, на бреющем или ночью, небольшими группами, такими как в разведроте ДВФ. Десяток человек с радиостанцией в каждой. Они бы обнаружили цели и сообщили бы в штаб их точные координаты на текущий момент. А потом либо своя дальнобойная артиллерия, либо штурмовая авиация, прижимаясь к земле.

— Будь моя воля, я сам бы тебя на бреющем выбросил, или ночью, — вздохнул маршал я явным сожалением.

— Воля не ваша, к товарищу Берия обращайтесь. А Кожанов так и будет вас терроризировать, с каждым годом всё изощрённее, пока вы его бить не научитесь.

— Ну, это мы ещё посмотрим, кто кого, — усмехнулся Ворошилов и опять заговорил о другом. — Хитрые ты штуки придумываешь, товарищ Любимов, это верно. Но как-то ты однобоко действуешь. Всё для флота, будто армии ничего не нужно. А ведь защищать СССР именно армия будет, в первую голову. Не считаешь, что это неправильно, не по большевистски? Я уж не говорю о том, что через твои задумки для армии неприятности выходят, — нарком обороны, заходя издалека, вроде бы и похвалить меня не забыл, погладил, но и без партийной критики не обошлось, получилось против шерсти.

— А вот это, товарищ маршал, уж вовсе неправда! — искренне возмутился я. — Да сейчас на любой боевой машине моторы стоят, к которым я и руки и голову приложил. Не говоря о мелочах вроде миномётов и гранат. Просто в армии своих умных голов хватает, спорить с ними трудно. А во флоте спорить-то и не с кем, моряки на суше не особо опытны, поэтому и воспринимают влёт всё новое. Рангом и авторитетом, опять таки, морпехи на меня надавить не могут, равны мы здесь, считай. А в корабельные дела, вождение всяких там эскадр, я, заметьте, не лезу. Потому и мир и согласие у меня с наркомом ВМФ Кожановым. Что же до армии, то считаю, в споре истина рождается, делом проверяется. Пока что счёт в мою пользу.

— В мою, в твою, местничество какое-то. Мы одно дело все делаем! Защищаем Союз ССР! Не буду ходить вокруг да около, скажу прямо, — в упор посмотрел мне в глаза маршал. — Предлагаю перейти под мою руку в наркомат обороны. Знаю, что парткомиссия тебе служебный рост зарезала. Но у меня достаточно должностей не связанных с непосредственным командованием людьми. Расти в званиях, будешь не хуже других, хоть до командарма, хоть до маршала. Со временем, могу даже для тебя специальную должность учредить. Заместитель наркома обороны по технике. Звучит?