своих сверстников, а уж про разум вообще молчу. Изменять его и улучшать получалось проще, чем с мышцами и связками – с нежной материей вмешательство проходило почему-то легче. А годам к пятнадцати я начну наращивать воинам необходимую мышечную массу. Как раз их способности достигнут того уровня, что парни смогут на равных сражаться с теми мастерами, что приглашены для обучения. А там и Вэрс подключится. Зря, что ли, его натаскивала?
В отличие от близких отношений, занятий я с ним не прерывала. Два раза в неделю, поздно вечером, мы уединялись в подземном тренировочном зале, и я пару часов гоняла дроу. Самое интересное: сражаясь с тёмным, я чувствовала, как собственное мастерство тоже растёт, хоть и думала раньше, что дальше уже некуда. Но дроу становился всё более совершенным, и мне приходилось развиваться, чтобы всегда быть далеко впереди.
Я знала, что на Вэрса пускают слюни все служанки замка, и это неудивительно: необычный, сильный, невозмутимый, он привлекал внимание и будил желание у женщин и девушек. Но лишь спустя полгода жизни в замке, я догадалась проследить за личной жизнью своего раба. А её и не было. Учёба, тренировки, сопровождение меня в поездках, при необходимости, но никаких заигрываний со служанками, зажиманий тех по тёмным углам и страстных стонов в спальне. Будь я более внимательной, давно заметила бы, но как-то не думала, что взрослый, сильный и красивый мужчина сможет так долго прожить в воздержании. Подозреваю, что и во время наших путешествий по мирам, дроу никогда не расслаблялся, даже в моё отсутствие. Тогда я этими моментами не интересовалась, считая, что природа своё возьмёт.
В голову Вэрсу не лезла по двум причинам. Во-первых, в его верности была твёрдо уверена и не считала нужным даже периодически контролировать мысли. А во-вторых… Не хотелось окунаться в отчаяние и сожаление по поводу изменения его статуса. Вот, в самом деле: рабу свободу пообещали, положение улучшилось значительно, он не зависел теперь каждый момент от благосклонности суровой хозяйки (а я могла быть очень суровой и жестокой при необходимости), а он тоскует. Да вокруг всегда море женщин: любую пальцем помани и побежит следом вприпрыжку! Не понимаю я этого.
Но, узнав о проблеме, за решение взялась безотлагательно и кардинально. Вызвала дроу и приказала рассказать мне, в чём причина одиночества и вообще столь странного для мужчины поведения. После прямого приказа ни скрыть что-то, ни отвертеться не получилось. Всё оказалось примерно так, как и предполагала: тоскует он, видите ли, не может представить себя с другой женщиной, желания не возникает, лелеет свою «любовь» к госпоже. Любовь, которая мне совершенно не нужна. Быть может, в тот момент я поступила жестоко, но это было лишь на благо. Он и не забудет меня, если не заменит воспоминания настоящими ощущениями.
Я приказала Вэрсу… завести любовницу. И не просто завести и спать с ней, но регулярно иметь как женщину. А то знаю я его умение, когда нужно, исполнять приказы дословно. Несчастные больные глаза лишь утвердили мою уверенность в собственной правоте. Так что пригрозила, что узнаю, если будет отлынивать, и тогда вмешаюсь в разум – насильно заставлю влюбиться на некоторое время. А если в течение двух недель не найдёт девушку по своему вкусу, её найду я. Через полторы недели дроу представил мне сочную взрослую женщину, с недоумением и опаской поглядывающую в его сторону сквозь опущенные ресницы. Но и желание в ней тоже чувствовалось. Неплохой выбор: какая-нибудь молодка точно влюбилась бы и страдала, а эта и опыт имела, и Вэрс предупредил её, что отношения не особо надолго и нужна она ему только для «здоровья». Умница, хорошее решение. Естественно, эльф никаких подробностей не рассказывал, я просто считала недавние события с памяти.
Как ни странно, мой застенчивый и такой покорный раб, с удовольствием отдающийся частенько на волю хозяйки, с простой смертной женщиной оказался весьма жёстким и деспотичным любовником. Поначалу он словно вымещал на ней злость за невозможность не подчиниться приказу, обращаясь, на мой взгляд, грубовато, хоть и без излишней жестокости, но женщина лишь стонала от страсти в его объятьях, так что вскоре дроу втянулся и вошёл во вкус. Вот и славно. Главное, что он начал оживать, перестав изображать отстранённую и холодную скульптуру, а ему я готова позволить довольно многое (лишь бы не зверствовал). Тем более, когда любовниц всё устраивает, о чём ясно говорили довольные стоны и крики. Но всё равно, мужчина открылся мне с новой, удивительной с его воспитанием, стороны.
Помимо подготовительной суеты, на неделе было одно происшествие, что всколыхнуло тихое существование замка. Наблюдая периодически за событиями в разных помещениях (сигнальные заклинания – это одно, но и просто быть в курсе происходящего никогда не будет лишним), однажды утром я наткнулась на сцену наказания. Так подумалось вначале. Один из наёмников сёк плетью стоящую на коленях и привязанную к изножью кровати служанку. В собственной спальне. Кричать девушка не могла, только слёзы катились по искажённому болью лицу. Закончив с поркой, мужчина подошёл к своей жертве, расстегнул штаны, явив моему взору возбуждённый член, поставил девушку на ноги, так, что грудью и головой она уткнулась в кровать, а привязанные руки слегка вывернулись, и резким движением грубо вошёл в неё.
Смертные, как и бессмертные существа, бывают очень разными. И есть те, кому нравится испытывать боль. Но, наблюдая за девушкой, я понимала, что она не из их числа. Просто бесправная рабыня, которая не может воспротивиться желанию того, кто выше по положению. Странно, вроде бы я разрешила прислуге выбирать, с кем они хотят спать? Надо разобраться.
Тем временем воин закончил насиловать служанку, и лишённая поддержки девушка со стоном осела на пол. Верёвки были развязаны, а на пол брошены несколько монет – плата за близость, как я и требовала. Мужчина освободил плачущую девушку от кляпа и, присев перед ней, посмотрел в глаза.
- Надеюсь, ты помнишь, что не стоит распространяться о происходящем здесь? Ты сама тогда согласилась быть со мной, плачу я исправно, так что защищать тебя никто не станет. Очухаешься, приберёшься в покоях и уходи. Жду, как обычно, через пять дней.
Он ушёл, а рабыня осталась лежать на полу, обхватив себя за вздрагивающие плечи. До меня доносились сдавленные всхлипы, по лицу продолжали струиться слёзы, а в обращённых к двери
