Чёрт. Мысленно поколебавшись, она спросила:
— С ней все в порядке?
— Нет, — мрачно ответил Винни. — Она жива, но находится в коме. И врачи не ожидают, что она очнётся. Её мозг слишком долго оставался без кислорода.
Мила провела рукой по волосам, почувствовав мгновенный укол сочувствия к этой женщине.
— Адель знает, где Дин? — спросил Винни.
Мила встретилась взглядом с женщиной.
— Нет, и он не отвечает на её звонки.
— Скажи ей, что я ожидаю увидеть её в антикварном магазине через час. У нас с ней будет долгий разговор.
Линия оборвалась.
Убирая телефон в карман, Мила сказала:
— Винни хочет…
— Увидеться через час, — закончила Адель с выражением боли на лице. — Я слышала.
— Я тоже. — Доминик вздохнул, нежно сжимая шею своей пары. — Думаю, нам следовало ожидать, что Розмари попробует что-то подобное. Она никогда не умела смотреть правде в глаза. Не хочу показаться бесчувственным, но это подпитает тот медиа-цирк, о котором я упоминал ранее.
Мила тяжело вздохнула.
— Теперь её отец официально захочет, чтобы мы оба умерли и были похоронены.
— До этого никогда не дойдёт, — сказал Доминик низким и угрожающим голосом. — Я убью его, прежде чем позволю ему прикоснуться к тебе.
— Нет, если моя кошка доберётся до него первой.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
Три недели. Это были три недели затишья, пока они ждали, когда прекратятся протесты за пределами территории стаи и утихнет внимание СМИ. Если бы Эммет Пирсон подпитывал это, делая заявления журналистам, драма могла бы затянуться. Но он был необычайно тих с тех пор, как его дочь попыталась покончить жизнь самоубийством.
Розмари все ещё была в коме, и Мила воображала, что её отец чувствовал себя частично виноватым в этом. Если судить по его прошлому поведению, Эммет в конечном итоге переложил бы вину на кого-то другого — возможно, на Доминика.
Дин тоже погрузился в молчание. По словам Адель, он по-прежнему не отвечал на её звонки. Если бы он это сделал, она, вероятно, сказала бы ему, что, наконец, рассказала Джоэлу правду. Мила знала это только потому, что Джоэл все рассказал Люку, находясь в пьяном угаре в местном баре.
Джоэл съехал из дома, который он делил с Адель, хотя и временно — ему нужно было пространство, чтобы подумать. Из того, что сказал Люк, Джоэла больше всего расстроило то, что Адель общалась со своей истинной парой за его спиной, как и предполагала Мила.
Каждый раз, когда звонил телефон Милы, Доминик напрягался, и она знала, что он ожидал, что это Джоэл; ожидал, что другой мужчина заявит, что хочет Милу. Хотя она сомневалась, что это когда-нибудь произойдёт, Доминик не был так уверен. Он также не был уверен, что им стоит выходить сегодня вечером, но Мила решила прекратить это. Он бы спрятал её в ящик для носков, если бы мог.
— Мы все согласились, что это правильный ход, — напомнила она ему.
Сидя на кровати, он наблюдал за ней задумчивыми глазами.
— Это не значит, что мне это должно нравиться.
Подойдя к нему, Мила оседлала его колени и сцепила пальцы у него на затылке.
— Я знаю, почему ты беспокоишься, и я это понимаю. Но моя кошка грызёт удила. Она долго не протянет, если я буду держать её взаперти здесь. Не думай, что я не чувствую, насколько нервный и беспокойный твой волк, Доминик.
Её кошка была такой же. Она была очень капризной, набрасывалась на Милу и практически на всех, кто подходил слишком близко.
— Мы причиняем вред нашим животным, держа их здесь.
— И мы можем причинить им боль, если пойдём.
Мила вздохнула. Было трудно злиться на него, когда она чувствовала его напряжение так же легко, как и своё собственное. Сила, с которой она ощущала отголоски его эмоций, со временем возрастала, и она знала, что запечатление близко к формированию. Почти ощущала его обещание.
— У нас уже был этот разговор в офисе Трея, — сказала она. — Все проголосовали за то, чтобы мы продолжали жить как обычно, начиная с моего выступления в клубе сегодня вечером.
— Не все. Я проголосовал за то, чтобы мы дали этому ещё неделю. Эммет…
— Я хорошо понимаю, что в конечном итоге он нанесёт удар тем или иным способом. Однако я не уверена, что он сделает это с помощью экстремистов.
— Я уверен. — Доминик положил руки ей на спину и притянул ближе. — Эммет обвинит нас в том, что сделала Розмари, и он этого так не оставит. Экстремисты подобны заряженным пистолетам, и Пирсон может легко направить их в нашу сторону. Раньше он использовал СМИ, чтобы разозлить их. Они ещё не начали действовать, но, вероятно, просто выжидают своего часа и, вероятно, по его приказу.
— Возможно. Но мы не можем так жить, Доминик. — Она обхватила его лицо руками. — Давай придерживаться того, о чем мы договорились ранее. Мы всплываем, даём ему возможность нанести удар любым способом, который он выберет, а затем разбираемся с ним — мы покончим с этим раз и навсегда.
Доминик стиснул зубы.
— Мила…
— Маловероятно, что он будет действовать сегодня вечером. Он захочет заставить нас поверить, что у него нет намерения нападать на нас. Таким образом, мы ослабим бдительность и упростим ему задачу. Но мы этого не сделаем. Мы будем готовы.
— Кроме того, люди не могут войти в клуб, если у них нет пары с перевёртышем, поэтому экстремистам никак не проникнуть внутрь. Вот почему я не думаю, что Трею, Тарин и Данте нужно идти с нами сегодня вечером, но я не буду сопротивляться. Алекс и мои родители присоединятся к нам позже, помнишь? В клубе я буду в безопасности.
Доминик моргнул.
— В безопасности? Не так давно на тебя там напала шакалиха.
— Награды больше нет и я не верю, что Дин все ещё представляет угрозу. Награда была не из-за меня. Она была из-за Адель и Джоэла. Если этот засранец попытается
