«Слово-то какое нашел: «комиссия», — не без удовольствия подумал Врангель, наслаждаясь видимой ему обидой подчиненного. — От растерянности он, что ли. Называл бы лучше по-прежнему «охранка»...»
— ... следующие отделы: административный, оперативный, разведывательный и агитационный. Благоволите выслушать пояснения, ваше превосходительство. Административный отдел призван руководить работой в целом и кадрами, создавать инструкции, добывать средства и поддерживать связи с другими отделами штаба командования. Оперативный — следить за использованием инструкций, организовывать разведцентры, готовить почву в местах нашей деятельности, где это окажется необходимым. Разведотдел, как и прежде, получает сведения от агентов касательно настроения умов и положения дел во вражеском лагере. Все сведения подвергаются самой строгой систематизации, дабы служить достаточным материалом для выработки планов нашей деятельности.
— Так, так... Ну, а агитационный отдел? Это что-то новое, по-моему. Кого же вы собираетесь агитировать, генерал? Контрразведчиков противника?
— Смею заметить, подобные отделы обязательны в соответствующих аппаратах и комиссиях Англии, Франции, Германии и других держав. И весьма деятельны. На них лежит формирование и привлечение общественного мнения на нашу сторону, дезинформация противника, организация выгодных нам широких газетных кампаний, дискредитация определенных лидеров и общественных деятелей... Весьма многообразная и полезная деятельность, смею заверить.
— Уговорили! — хохотнул коротко Врангель и тут же вновь посуровел: — Главное, чтоб эта многообразная деятельность не затмевала основного — посылки наших агентов во вражеский лагерь и полной нейтрализации его агентов.
— Разве у вашего высокопревосходительства есть в чем упрекнуть меня?
— Помилуйте, генерал! — недовольно воскликнул Врангель. — Просто я старый противник частых организаций и реорганизаций: они и погубили Россию. Но!.. Бог с вами! Что же вам потребуется?
— Люди, ваше высокопревосходительство. И деньги, чтобы купить этих людей, разумеется.
— Исключается, — поспешно сказал Врангель. — Денег нет. Пока нет!
— Виноват, прошу пояснить, ваше высокопревосходительство.
— Давайте, генерал, вспомним вместе прошлое Заграничного бюро русской охранки.
— Если вашему высокопревосходительству благоугодно будет, пожалуйста. Однако я не совсем понимаю, — произнес без интереса Климович. — Прошлое? Что именно?.. Я слушаю вас со вниманием.
— Нет, вы и начинайте. Насколько я осведомлен, вы имели к этому прошлому самое непосредственное отношение. Именно в обращении к прошлому часто находятся ответы и на актуальные проблемы нашего бытия, не правда ли?
— Совершенно справедливо, ваше высокопревосходительство. О, были великие времена и великие люди! Ими может гордиться русская история, как именами крупных военачальников. Но их имена — увы! — никому не известны, хотя они выиграли не одно сражение, сорвали не одну акцию врагов России. Петр Иванович Рачковский, Леонид Александрович Ратаев, Александр Александрович Красильников — гиганты сыска! Гроза для революционеров! Надежная опора трона! — Климович непроизвольно начинал увлекаться: — Залог их успеха — в сочетании деятельности широкой сети наружного, филерского наблюдения за объектами и внедрения во враждебную нам среду секретных агентов. Точная, перекрестная, многократно проверяемая информация позволяла департаменту полиции, коему подчинялось Заграничное бюро, не только знать все о революционерах и «вести» их, но, порой, руководить бунтовщиками.
— Кхм... — неопределенно отозвался Врангель.
— Отделения бюро существовали в Париже. Берлине и Лондоне, в Швейцарии и на Балканском полуострове. К сожалению, еще февральская революция и деятельность пресловутого Временного правительства, назначившего специальную комиссию, которой удалось захватить архивы политической полиции, разметали и уничтожили нашу агентуру. Многие ценнейшие сотрудники были раскрыты, им пришлось бежать, оставить свою деятельность. Другие эмигрировали за океан. Третьи перешли к иным хозяевам. Подозреваю, нашлись и такие, которые продались большевикам, —они наиболее опасны, ибо располагают знанием всех наших методов.
— Но ведь и господа революционеры, насколько известно, были не профаны и не сплели сложа руки. Один террорист Савинков чего стоил!
— Именно, ваше высокопревосходительство! Тут уж кто кого! Мы внедряемся в их организации, вовлекаем их в создание типографий, бомбомастерских, в теракты,..
— Браво! — Врангель, вяло растянув в улыбке рот, сделал вид, что беззвучно аплодирует. — Замечательно! Оригинально, генерал! Насколько я понимаю, главным ваш полицейский метод — провокация?
— Засылка разведчика в лагерь противника выдумана задолго до нас ваше высокопревосходительство. Если верить Библии, господь бог приступил к организации разведки сразу после того, как создал небо и земно и человека по образу своему. Простите мне великодушно сие сравнение, если оно покажется вам святотатством. В оправдание сошлюсь на библейскую Книгу Чисел, на главу тринадцатую, где прямо указывается: руководство шпионажем поручено пророку Моисею. О разведке говорят также папирусы египетских фараонов, хроники Александра Македонского и... Да мало ли! Вспомните, ваше высокопревосходительство, троянского коня!
Врангель вдруг вновь почувствовал неуверенность: этот полицейский несомненно обладал еще вполне реальной силой и был намного опасней, чем хотел казаться, притворись тихой овечкой. Только что он шутя дал это понять главнокомандующему, и с этим следовало считаться. Необходимо было считаться.
— Говорите, генерал, у нас есть еще время.
— Итак, вы смогли убедиться, основа нашей работы — наличие своих людей в стане врагов, внедрение их во все партии и группировки, к союзникам и — простите — даже к друзьям. Внедрение и еще раз внедрение, ваше высокопревосходительство! Инфильтрация.
— Что ж... действуйте, генерал. Благодарю вас за весьма содержательный разговор.
— Однако позволю себе заметить, что наш разговор которым вы меня удостоили, имеет, так сказать, «подкладку», о которой я осмеливаюсь вновь напомнить вашему высокопревосходительству. Наличие высоких профессионалов требует...
— Понимаю. У вас будут деньги. Евгений Константинович. Мы сумеем изыскать их для ваших людей.
— Благодарю, наше высокопревосходительство. Другого ответа я и не ждал. Честь имею!..
Как только начальник контрразведки удалился, из спальной появился фон Перлоф. Врангель посмотрел на него с напряженным любопытством.
— Что скажете. Христиан Иванович? — спросил Врангель, не в силах совладать с собой и выдерживать долее паузу, — Каков?
— Генерал Климович достаточно утомил вас. Я буду чрезвычайно краток. Первое — о советских агентах. Мне удалось установить: Прокулиш, он же Серебровский. Михаил, он же Борис Петрович. Роста среднего, коренаст, при ходьбе чуть приволакивает левую ногу. Лицо темное, овальное, лоб высокий, выпуклый, глаза внимательные, карие. Уши небольшие, прижатые. Нос прямой, длинный. Брови треугольные, подбородок маленький, чуть выдается вперед, с ямочкой. Шатен. Негустые волосы зачесывает назад. Ездит на ярко-зеленом моторе с алюминиевой покрышкой радиатора. Номер тридцать семь тире тридцать пять. Но он не разведчик.
— Ого! О-ооо! — сказал завороженно Врангель и тут же оборвал себя, рассердившись на столь часто проявляемую в сегодняшний вечер несдержанность: — Продолжайте, продолжайте, Христиан Иванович. Прошу прощения, что перебил вас. Ну, вы ни в чем не хотите отстать от Климовича!
— Принцип перепроверки — закон, ваше высокопревосходительство. В этой связи хочу ознакомить вас с организацией новой, глубоко законспирированной «внутренней линии» — так сказать, вашей личной разведки, вся деятельность которой будет в первую очередь направлена на личную безопасность вашего высокопревосходительства. Учреждение ее...
— Учреждайте, учреждайте! Деньги дам! Я не возражаю! — поспешней, чем следовало бы, проговорил Врангель. — Мы, русские, здесь как на острове, окруженном врагами.
— Уже, ваше высокопревосходительство, — учреждение состоялось.
— Прекрасно, генерал! Хвалю за оперативность. Познакомьте меня, в самых общих чертах.
— Залог успеха, соблюдения строжайшей тайны и конспирации — в малочисленности «внутренней линии». Четыре сотрудника, я — руководитель и отлично налаженное делопроизводство с тремя опытными в таких делах канцеляристами. Вот и все! Ну и, конечно, широкая сеть завербованной агентуры, ваше высокопревосходительство. Мои люди должны быть повсюду.
— И даже возле Климовича? — с тайной надеждой спросил Врангель.
— Возле досточтимого Евгения Константиновича — в первую очередь. — Перлоф ответил серьезно, предвкушая эффект, который он сейчас произведет, — Вот два документа, ваше превосходительство. — И начал читать:
