коронный прием, делает ужасно милую моську и хлопает ресницами, — он же маленький, смотри какой. Ну как я могла его оставить на дереве?
— Ты в курсе, что это кот, и если он залез на дерево, то и спуститься бы смог, — возмущается Володя.
Сашка берет котенка за шкирку, поднимает и принимается рассматривать.
— Ну во-первых, это кошечка, а во-вторых, пап, ну все же нормально, посмотри какая она хорошенькая, давай ее оставим? Я ее Мусей назову.
— Какая нахрен Муся, — Богомолов снова начинает выходить из себя.
Подхожу сзади, обнимаю его со спину, прижимаюсь плотно.
— Володь, ну правда, все ведь хорошо, — стараюсь его успокоить.
Он вздыхает, качает головой, поворачивается ко мне, целует в макушку и, буркнув что-то про себя, идет к ребятам из МЧС.
— Саш, ты блин с ума, что ли, сошла, ты чего творишь? — шепчу Сашке.
— Кир, ну ты бы что сделала, мимо прошла?
— Я бы точно не додумалась лезть на дерево.
— Ну посмотри на нее, правда же прелесть, — Сашка протягивает мне котенка.
Знает, зараза, как меня отвлечь.
Беру малышку из ее рук, пискнув, котенок пытается уцепиться за рукав Сашкиной куртки. Осторожно отцепляю коготки и прижимаю малявку к себе. Она и правда очень хорошенькая, маленькая, наверное, месяц-полтора от роду. Пушистая и с ярко голубыми глазами.
Внутри у меня что-то ёкает, я на мгновение мысленно возвращаюсь в приют, из которого мне пришлось уволиться и вдруг четко осознаю, что там, несмотря на мизерную зарплату, я была по-настоящему счастлива.
Все эти финансы, экономика, документооборот — совсем не мое.
Из мыслей о прошлом меня выдергивает голос Володи.
— Замечательно, — он подходит к нам, осматривает сначала меня, потом котенка, свернувшегося в клубочек в моих руках, — я так понимаю, уже спелись, да? — бормочет нарочито недовольно.
— Ну паааап, давай оставим, — Сашка складывает ладони в молящем жесте, — Кир, подсоби, он тебе не может отказать.
Я улыбаюсь, смотрю на Володю.
— Володь, ну она правда очень милая.
Мы обе смотрим на главу семьи глазами кота из старого мультика и Богомолов сдается.
— Женщины, — закатывает глаза, — я с вами раньше времени тронусь.
Сашка, восторженно взвизгнув, бросается к отцу и повисает у него на шее.
— Спасибо-спасибо, — шепчет радостно.
— С вами, юная леди, я еще дома поговорю.
Она продолжает улыбаться, а Володя, освободившись из объятий дочери, протягивает руку к котенку, берет его своей большой ладонью. Малышка в его руках кажется еще крохотнее, чем прежде.
— Ну и кто ты у нас? — он держит ее на уровне своего лица.
Котенок моргает удивленно и выдает очередное писклявое “мяу”.
А я, наблюдая со стороны за развернувшейся у меня на глазах картиной, в очередной раз убеждаюсь, что встретила самого лучшего на свете мужчину.
Даже предсвадебный мандраж как рукой снимает.
— Ладно, поехали домой и Саша…
— Да, пап?
— Не дай Бог он обгадит мне салон.
Эпилог
Спустя еще 3 месяца
— Баб Тонь, вам не кажется, что этого количества салата слишком много?
— Не кажется, Сашенька, режьте, шашлык еда тяжелая, обязательно нужен салатик. Мужики ваши вон сколько мяса заготовили.
— Как скажете, — Сашка пожимает плечами, продолжая резать огурцы.
Я улыбаюсь, периодически отвлекаясь на происходящее за окном.
Во дворе Володя со Смолиным о чем-то громко спорят рядом с дымящимся мангалом.
— Они не подерутся? — хихикает Машка.
— Угу, а еще говорят, что женщины не могут кухню поделить, — бубнит Саня, — взрослые мужики хуже детей, — озвучивает свое экспертное мнение.
— А что вы удивляетесь? — берет слово бабушка. — Мужчины, они у нас кто? — спрашивает, обращаясь к нам троим сразу.
— Кто? — отзываемся в унисон.
— Ой девочки, — качает головой бабуля, — всему вас еще учить, мужчины — это случайно выжившие в детстве мальчики, и сколько бы лет ни было, детьми были, детьми и останутся.
Сначала бабушка говорит серьезно, но на последних словах все-таки не сдерживается и срывается. А дурной пример, как водится, заразительный.
В кухне звучит громкий женский смех. Мы не сразу замечаем появившегося в дверях Володю.
— Не помешаю? — он дает о себе знать и мы все, резко перестав смеяться, переключаем внимание Богомолова.
— Что ты, Володенька, разве ты можешь помешать, — бабушкино лицо озаряется улыбкой, — проходи, компотику хочешь?
— Непременно, Антонина Павловна, но чуть позже и лучше чего покрепче. Я у вас жену свою заберу ненадолго? Кир, поговорить надо.
Я слегка напрягаюсь, не очень понимая, что происходит, но с места своего встаю.
Мы выходим из кухни, Володя берет меня за руку и ведет в сторону “нашей” спальни.
— Что-то случилось? — спрашиваю обеспокоенно, когда мы оказываемся в комнате.
— Случилось, малыш, — серьезно отвечает Богомолов и резко притягивает меня к себе, — я соскучился.
Я понять ничего не успеваю, как он набрасывается на мои губы, и только издаю обреченный протяжный стон, закидываю руки ему на шею. Отвечаю на поцелуй, позабыв обо всем на свете.
Можно же ненадолго забыть, правда?
Тем более, если муж соскучился.
Муж…
Надо же, три месяца со свадьбы прошло, а я все никак не привыкну к этому статусу. Случившееся замужество по-прежнему кажется нереальным. И я до сих пор боюсь проснуться и обнаружить, что все это было лишь сладким сном.
На свадьбе народу было столько, что голова шла кругом. Я даже не думала, что у Володи СТОЛЬКО знакомых. Но я молодец, стойко выдержала всю официальную часть. А что касается неофициальной…
Стыдно признаться, но мы с Богомоловым бесцеремонно с нее сбежали.
Идея, кстати, была не моя.
Уже через полтора часа после побега мы сидели в бизнес-зале аэропорта, попивая коктейли и ожидая своего рейса.
Володя украл меня прямо со свадьбы.
Правда, наше отсутствие никого особенно не расстроило, празднование веселья продолжилось и без нас. Впрочем, на то и был расчет.
Медовый месяц мы провели на небольшой вилле на берегу океана. Красота там была необыкновенная. А еще тишина. Место мы выбрали немноголюдное, а потому сполна насладились друг другом.
Даже
