Люкин окинул принцессу на редкость враждебным взглядом — самым яростным из всех, что ему доводилось бросать на Атайю, которая ответила ему тем же, недоумевая, какие возражения могут быть у архиепископа против ее вмешательства в незаконную и нечестивую церемонию.
Затем, стряхнув остатки гнева, Мудрец приблизился к Атайе и прошептал:
— Я настоятельно советую вам, принцесса, пересмотреть свое решение. Из этой ситуации есть только один выход, и мы оба знаем о нем. Откровенно говоря, ваше высочество, — Мудрец бросил на Атайю похотливый взгляд, который, вероятно, должен был соблазнить ее, — я бы предпочел жениться на вас, чем убивать.
Улыбка Атайя была подобна холодным горным вершинам Саре.
— Откровенно говоря, ваша светлость, я лучше умерла бы.
Глаза Мудреца злобно сузились — не такого ответа он ожидал. Атайя испортила день его торжества, но он знал, что может спасти и даже усилить свой триумф: главное — выиграть предстоящую битву.
— Что же, Атайя Трелэйн! — прокричал он так, чтобы все присутствующие услышали его. Жестом, призванным продемонстрировать храбрость, Мудрец откинул полы плаща. — Я принимаю вызов.
Вокруг них поднялся шум, в котором слышались и одобрительные возгласы, и протесты, а архиепископ тем временем беспокойно оглянулся на покрытый золотом алтарь, словно хозяин, чьи гости внезапно покинули пир, оста вив угощение нетронутым.
— Ваша светлость, вы не должны потакать ей, — произнес Люкин. Атайя никогда не поверила бы, что в тоне архиепископа может звучать подобное подобострастие. — До вашего триумфа осталось несколько мгновений. Завершите церемонию, а потом разберитесь с принцессой.
— Замолчи, Джон! — рявкнул Дарэк, бросив на архиепископа столь злобный взгляд, какого раньше удостаивалась лишь его сестра. — Ты предал меня и Кайт, согласившись провести эту церемонию. Когда Атайя победит, я буду просить Курию лишить тебя титула и земель. Возможно, я отдам твои владения моей сестре в качестве запоздалого свадебного дара, — добавил король, распаляясь с каждым произносимым словом, — и позволю ей учредить там школу колдунов.
Уловка сработала прекрасно. Щеки архиепископа приобрели оттенок красного вина под стать его ризе. Люкин глупо уставился на короля, не желая поверить в то, что тот способен даже в шутку осуществить подобные угрозы.
— Прошу прощения за то, что перебиваю, — мягко промолвил Мудрец, бросив на Дарэка иронический взгляд, — но прежде чем строить планы на завтра, определитесь, будет ли оно у вас с вашей дорогой сестрицей. Я принял вызов Атайи, а стало быть, ваш. Приступим же к поединку без промедления.
Дарэк коротко кивнул:
— Согласен.
Атайя помедлила всего лишь мгновение — отступать некуда.
— Согласна.
— Тогда выйдем на площадь, — сказал Мудрец, указав рукой на западную дверь, через которую недавно вошел в собор. — Для арены нам понадобится больше места.
Следуя за солдатами в черных мундирах, расчищающими путь, Мудрец повел Атайю, Дарэка и Джейрена на площадь перед собором. Тогда как собравшиеся ринулись к дверям, Люкин повернул в обратном направлении и скрылся в хорах — вероятно, исход поединка не интересовал архиепископа. Дай Бог, подумала Атайя, чтобы он скрылся где-нибудь на самом краю света, и она никогда больше не слышала бы о нем.
Выйдя из собора, Атайя встала туда, куда указал ей Мудрец, сощурившись на солнце, — Дарэк и Джейрен точно приклеенные держались по обе стороны принцессы.
— Итак, Кровавые Покровы установлены, — провозгласил Мудрец, рассеянно следя за тем, как его стражники очерчивают круглую арену двадцати ярдов в диаметре, — они будут существовать, пока жив один из противников. Круг предохранит зрителей от возможного вреда и не даст проникнуть внутрь чьему-нибудь случайному заклинанию.
Глаза Атайи следили за сотнями возбужденных людей, толкающих друг друга, чтобы занять лучшие места для наблюдения за поединком.
— Зрители… разве кто-нибудь сможет увидеть нас?
— А также и услышать все, что мы скажем. Однако мы сами не сможем увидеть или услышать ничего, что будет происходить за пределами арены, — это похоже на действие панели, если обратная связь не установлена. Иллюзия изолированности не дает соперникам возможности отвлечься.
— И никто не может вступить в круг или выйти из него?
— Мы с вами являемся частью круга — наша кровь удерживает нас внутри него. Однако, как и традиционные покровы, Кровавые Покровы не могут помешать кому бы то ни было физически проникнуть сквозь них или выйти за их пределы. Однако пересекать границы круга довольно глупо, — пожал плечами Мудрец. — Если кто-то попытается помочь соперникам, он скорее всего погибнет под перекрестным огнем наших заклинаний еще до того, как доберется до нас. Если кто-нибудь из нас выйдет за пределы круга, Обряд будет прекращен. Естественно, это также случится, — добавил он, — когда нарушитель будет мертв. Внутри круга не существует правил, — продолжил Мудрец, — уверен, вам об этом известно. — Лицо Мудреца помрачнело при упоминании о вероломстве Тулиса. — Но прежде чем мы начнем, следует оговорить все детали. Вы сражаетесь в качестве защитника своего брата. Таким образом, если вы проигрываете состязание, я могу потребовать его жизнь, так же как и вашу собственную. Ваш брат должен сдаться мне и принять ту кару, которую я выберу.
— Нет, это мой…
— Она согласна, — сказал, словно отрезал, Дарэк.
Атайя обернулась к Дарэку; она уже собиралась протестовать против такой односторонней уступки, но в голове раздался голос Джейрена.
Если что-нибудь случится с тобой, Мудрец все равно убьет его. Таким способом он пытается придать ситуации видимость справедливости. Но какое все это имеет значение, — быстро прибавил Джейрен, — если ты собираешься победить, разве нет?
Атайя понимала, что Джейрен прав, но хотела найти подтверждение в глазах брата. Принцесса ожидала увидеть ужас и, возможно, негодование, вызванное тем, что король лишался возможности повлиять на свою судьбу, но, к своему удивлению, Атайя не заметила ничего, кроме твердости. Дарэк полностью вверял ей свою жизнь и выглядел при этом странно спокойным. Спокойным, подумала принцесса… и даже гордым.
Дарэк незаметно кивнул ей.
— Согласна, — вымолвила Атайя.
— Что касается вашего драгоценного брата Николаса, — предвосхищая следующий вопрос, добавил Мудрец небрежно. — Я еще подумаю, что с ним делать. Он будет напоминать мне о вас обоих вместо погребальных псалмов.
Атайя и Дарэк с негодованием посмотрели на Мудреца.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
