— Без сомнений, — отвечал Дарэк. — Я и сам смущен не меньше. — Он отбросил случайный уголек носком башмака. — Должен признаться, поведение Николаса всегда удивляло меня. Его решение рискнуть всем, чтобы присоединиться к тебе… — Дарэк покачал головой, не в силах поверить. — Никогда не думал, что он способен на такое.
— Думаю, все мы способны, — спокойно сказала Атайя. — Если позволяем себе действовать в соответствии со своим характером. Многие люди вообще никогда не отваживаются на подобное.
В последовавшем затем молчании Атайя чувствовала, что Дарэк пытается найти подходящие слова, выстроить в уме фразы, но затем, недовольный результатом своих усилий, отбрасывает их прочь. Король никогда не умел вести задушевные разговоры, но сейчас Атайя видела, что он мучительно пытается выразить то, что слишком долго оставалось невысказанным.
— Я многому у тебя научился, — наконец произнес он, нервно заёрзав, и отнял свою руку, словно физический контакт мешал ему говорить. — Вещам, которым должен был научиться у отца, но так и не смог. Ты ведешь за собой людей, не просто отдавая им приказы, — ты вдохновляешь их… и они следуют за тобой по собственной воле.
Это была лучшая похвала из всех, которые ей доводилось слышать, — не то чтобы принцессе было из чего выбирать, и тем не менее очень дорогая для нее.
— Ты недооцениваешь себя, Дарэк. Видит Бог, я никогда не одобряла то, что ты делал раньше, но у тебя хватило мужества обратиться к моим людям с просьбой о помощи, не предлагая взамен кучу пустых обещаний, которых ты не собирался выполнять. В истории Кайта множество примеров того, как короли скорее готовы были вместе со своей жизнью отдать жизни множества людей, чем получить столь ощутимый удар по своей гордости. И первый среди них, безусловно, король Фалтил.
— Согласен, это непросто. Ты всегда хотела, да и сейчас хочешь, чтобы я перевернул весь свой мир с ног на голову и согласился бы признать правильным то, что я всю жизнь считал неверным, да и сейчас считаю… до некоторой степени. Не знаю, смогу ли я измениться, — признался Дарэк, разведя руками, — да и должен ли. — Он поднял глаза к звездам, словно прося благословения. — Я только хочу, чтобы Кайт жил в мире — мире, где не будет колдунов, постоянно совершающих неожиданные и необъяснимые поступки.
Атайя криво улыбнулась:
— Ты хочешь, чтобы твой мир стал управляемым и предсказуемым… но жизнь совсем не такова… Это стихия…
— Да знаю я! Но магия делает ее еще хуже!
— Погода тоже непредсказуема, — заметила Атайя, — но ты же не собираешься воевать с ней, если и дня прожить не можешь без того, чтобы точно знать, что ждет тебя завтра — солнце или дождь? Нет. Ты принимаешь то, что тебе предлагают. А что еще остается?
Дарэк посмотрел на Атайю с удивлением, однако не стал возражать.
— По крайней мере ты подвергаешь свою веру сомнениям вместо того, чтобы подобно прочим слепо принимать то, чему тебя учили, — продолжила принцесса. — Это не так-то просто. И мне было нелегко. Не знаю, поверила бы я в святость магии, если бы Тайлер не убедил меня в этом. Он сказал, что магия не может быть злом, если она является частью меня. И он прав. Это — не мой выбор, это то, что я есть.
Дарэк напрягся, ожидая горьких упреков в смерти капитана Тайлера, затем понял, что их не последует, и расслабился.
— Тогда я думал, что поступаю правильно, Атайя. Сейчас же… я не уверен в этом. Я вообще ни в чем теперь не уверен. А вот ты… — Он окинул ее пронизывающим взглядом. — Ты всегда верила в справедливость своего крестового похода, правда? Это не было просто игрой в восстание, придуманной, чтобы досадить мне?
Слова короля прозвучали резко, но за резкостью Атайя услышала настоящую тревогу — Дарэк действительно хотел знать.
— В своей жизни я мало что принимала на веру, сам знаешь. Но мое дело… это вся моя жизнь. Приходилось ли тебе хотеть чего-нибудь с такой страстью, что тебе было совершенно все равно, что стоит на твоем пути?
Дарэк довольно долго не отвечал ей — так долго, что Атайя поняла: она задала королю очень непростой вопрос.
— Не так уж много препятствий стоит на пути у короля, — наконец произнес Дарэк. — Но я никогда не задумывался о том, чего хочу лично для себя. Имел ли я на это право? Все было решено еще до моего рождения — у старшего сына короля не так уж много возможностей для выбора. В этом ты счастливее меня. Не важно, согласился ли я с твоим выбором, но ты сама могла выбрать свою дорогу в жизни.
— Разве? — отвечала Атайя, слегка приподняв бровь и с трудом веря, что слышит эти слова из уст своего всегда такого преданного долгу брата. — Однажды за ужином мне сказали, что я должна выйти замуж за Фельджина из Рэйки. Не помню, чтобы отец поинтересовался моим мнением по этому поводу. Единственная причина, почему свадьба не состоялась, заключалась в том, что я ощутила в себе магический дар — и для меня больше не существовало другого выбора. Видишь, Дарэк? Каждый из нас оказался заперт в своей собственной клетке, и никто и не подумал спрашивать о наших желаниях.
Атайя рассеянно помешивала угли, а Дарэк уставился в костер, словно видел в танцующих языках огня картины прошлого.
— Я знал, какое будущее мне уготовано, с тех пор, как научился говорить, — и принял его довольно охотно. Но почему-то… я всегда думал, что мне будет проще. Казалось, что отец делает все без усилий. Как это тяжело, когда все смотрят на тебя, когда люди думают, что тебе известны ответы на все вопросы, когда все вокруг верят, что ты не способен совершить ошибку!
— Я понимаю, что ты чувствуешь. Особенно сейчас. Все ожидают, что я сумею победить Мудреца, но никто и представить себе не может, насколько малы мои шансы. Я никогда особенно не практиковалась в боевой магии. Мне казалось, что важнее обучить других колдунов заклинаниям, которые помогут им выжить, а не совершенствовать собственные умения. Мудрец практиковался в заклинаниях, обращенных к разуму, и заклинаниях, способных принести смерть, более двадцати лет. А что же я? В теории изучала то, что написано в книгах. Я никогда не пыталась никого убить, используя магию, — проговорила принцесса, не особенно надеясь, что Дарэк поверит ей после того, что случилось с Кельвином. — Это идет вразрез со всем, чему меня учили. Я не уверена, что у меня получится.
Атайя не знала, вызвано ли молчание Дарэка тем, что он пытался осмыслить сказанное, или благоразумным желанием оставить при себе свой скептицизм. С тех пор как они вступили в союз, одна вещь оставалась невысказанной — Атайя отчаянно хотела услышать ее, но до сих пор этого не случилось.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
