Почти одновременно со взрывом в голове Атайи словно что-то заколотилось, затуманивая глаза болью. Быстрый взгляд в сторону Дарэка, который с осторожностью засовывал кристалл обратно в кисет, напомнил ей о том, что здесь произошло. Атайя нагнулась вперед, закрыв лицо руками, изнуренная, больная и совершенно подавленная.
— Что с тобой? — спросил Дарэк, не на шутку озадаченный ее поведением. — В конце тебе стало слишком тяжело, но ты сделала это! Ты посылала силу по каналам кристалла.
— Да… но только после продолжительной концентрации, которую Мудрец вряд ли мне позволит во время Обряда Вызова, — сказала Атайя. — И кроме того, я не могу контролировать заклинание после того, как произнесу его. Огненные спирали, которые я использовала против нанятого Люкином убийцы, — это одно… Довольно сложное заклинание, так что меня не удивляет, что я испытала с ним трудности, особенно под воздействием трех корбалов одновременно. Но ведьмин огонь — совсем другое дело. Дарэк, это же простейшее заклинание, и тем не менее я не могу контролировать его. Сила корбала слишком велика. Это словно тонуть в реке… ты можешь с легкостью плыть в воде, но в конце концов река все равно окажется сильнее тебя — она утащит тебя, хочешь ты того или нет. Волнующее приключение, — добавила принцесса сухо, — пока ты не устанешь и не пойдешь под воду.
Дарэк озабоченно нахмурился.
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду то, что, если я не смогу применить эту способность, Мудрец скорее всего убьет меня, а если смогу, то скорее всего убью себя сама. Вот это дар, не правда ли? — Бормоча проклятие, принцесса подняла с земли камень и зашвырнула его в глубину залитого лунным светом леса. — А еще говорят, что у Бога нет чувства юмора.
— Рано отчаиваться, Атайя, — произнес Дарэк, придвигаясь к ней ближе. — Это всего лишь первая попытка, ты должна совершенствоваться. Все, что тебе требуется, это немного практики… и, возможно, больше уверенности в себе.
Атайя с горечью посмотрела на Дарэка.
— Ну вот, теперь я вижу, что и ты отчаялся — впервые на моей памяти ты призываешь меня сохранять уверенность в себе. — Принцесса подняла камень, однако помедлила, прежде чем бросить его. — Я вовсе не это имела в виду… Просто я… У меня ужасно болит голова, и я… — Принцесса всплеснула руками — зачем пытаться скрыть то, что оба они прекрасно понимают? — Откровенно говоря, я напугана до смерти. Теперь, когда все зависит от меня, мое секретное оружие может оказаться бесполезным.
— Но ты же почти справилась, — продолжал настаивать Дарэк.
— Этого «почти» недостаточно, чтобы победить в Обряде Вызова, Дарэк. — Принцесса тяжело вздохнула, словно обдумывая, не спросить ли совета у звезд, безмятежно сияющих над головой? — Мне очень не хочется верить в это, но, возможно, удача отвернулась от меня? Я пережила мекан, шесть месяцев изгнания, арест, заключение, суд по обвинению в ереси — может быть, я уже использовала всю отпущенную на мою долю удачу?
Дарэк помедлил с ответом, словно боясь, что Атайя продолжит развивать эту тему. Никто из них не хотел упоминать о том, что именно король Кайта был виновен во всех несчастьях принцессы. Когда Дарэк вновь заговорил, голос его звучал чуть громче шепота:
— А можешь ли ты победить без… я имею в виду, если ты не будешь использовать корбалы?
Напряженное молчание, нарушаемое лишь легким потрескиванием костра, повисло в воздухе.
— Не знаю, Дарэк. Честное слово, не знаю. — Атайя сунула в костер ветку и смотрела, как пламя жадно пожирает ее, словно корбал вытягивает силу из колдуна. — Просто ради спора представь себе, что к завтрашнему дню каким-то чудом мне удалось понять, как направить свою силу по каналам корбала и затем остановить ее. Я могу захватить Мудреца врасплох, но если я не нанесу вслед за этим смертельный удар, кто поручится, что он не догадается, что я делаю, и не применит ко мне ту же технику? А если пропустить по каналам корбала его силу, увеличенную блокировкой, у меня не останется ни малейшего шанса выжить. Конечно, если Мудрец не сможет вовремя разжать хватку корбала, он тоже умрет, но вряд ли мне будет суждено увидеть это.
Подул прохладный ветерок, и принцесса поежилась. Дарэк расстегнул свой плащ и накинул его на плечи принцессы. Атайя приняла неожиданное проявление галантности, просто кивнув в знак благодарности.
— Если из всего этого и вышла хоть какая-то польза, — заметила принцесса, улыбнувшись, — то она состоит в том, что наконец-то мы поняли, что можем просто разговаривать, не вступая в борьбу.
Дарэк на мгновение поймал ее взгляд, затем неловко отвернулся, всматриваясь в темноту леса, надеясь, что оттуда покажется Джейрен и избавит его от необходимости отвечать, затем, осознав, что ждать спасения бесполезно, вновь посмотрел на Атайю.
— Мы ведь всегда недолюбливали друг друга, разве не так?
При других обстоятельствах Атайя громко расхохоталась бы над такой изящной попыткой преуменьшить то, что происходило между ними. А теперь она лишь пожала плечами и плотнее закуталась в плащ.
— Да, действительно. Но я никогда не относилась к тебе с ненавистью, Дарэк, — поспешила добавить принцесса, чувствуя настоятельную потребность сказать эти слова — пока еще есть время. — Иногда я считала тебя пустоголовым ослом, — признала она, — но никогда не относилась с ненавистью.
К удивлению Атайи, Дарэк рассеянно улыбнулся и кивнул:
— Хедрик говорил мне то же самое. Странно, тогда я сразу поверил ему.
— Да, он умел убеждать людей. — Затем ободренная проявлением его доверия Атайя потянулась к Дарэку и сжала его руку. Король посмотрел на нее удивленно, готовый по старой привычке заподозрить что-то неладное, но руки не отнял. — Просто мы слишком разные, ты и я, — произнесла Атайя со вздохом. — А возможно, наоборот, мы слишком похожи. Упрямые и темпераментные, ни за что не согласные уступить первыми. Удивительно, как Николасу удавалось выносить нас обоих. — Свободной рукой Атайя вытащила ветку и пошевелила ею в тлеющем костре, чтобы снова вернуть его к жизни. — Николас ни за что не поверит в то, что случилось, когда выздоровеет. Он обязательно почувствует — что-то произошло между нами, возможно, даже поймет, что именно. Полагаю, что, даже если бы заклинание Мудреца не запутывало его мозг, он все равно очень смутился бы, узнав о нашем союзе.
— Без сомнений, — отвечал Дарэк. — Я и сам смущен не меньше. — Он отбросил случайный уголек носком башмака. — Должен признаться, поведение Николаса всегда удивляло меня. Его решение рискнуть всем, чтобы присоединиться к тебе… — Дарэк покачал головой, не в силах поверить. — Никогда не думал, что он способен на такое.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
