зингарцев в нижнем течении Ширки, было решено послать приказ медленно отступать, сохраняя силы, людей и уничтожая все что можно, дабы оно не попало в руки неприятеля. Остальные полки готовились к выступлению на Шамар; следовало покончить с офирцами и кофитянами до подхода немедийцев и шемитов.
Совет продолжался еще некоторое время; уточняли диспозиции, назначали места сбора и решали еще тысячи подобных же вопросов. Конн старался обязательно выслушать всех; но все же окончательное решение он всегда принимал сам. Только в такие мгновения он и мог забыться, заставить себя не видеть тени наползающей на страну страшной опасности; в окружении верных соратников легче было противостоять ужасному призраку, кошмарному видению, что неотступно преследовало молодого короля: во снах ему являлась удивительная картина – он видел вновь своего отца, странно помолодевшего и выглядящего ненамного старше самого Конна. Молодой король видел отца, но не как знак надежды и ободрения, напротив – во снах Конан ехал во главе несметных вражеских легионов, предавал огню и мечу земли Аквилонии…
– …Итак, решено, – спокойно, но жестко говорил Конн собравшимся приближенным. – Сегодня ночью мы выступаем на Шамар. Достославный Просперо, я прошу тебя остаться в столице моим наместником. Никто не справится с этим лучше тебя.
– Но, мой король!.. – попытался возмутиться старый вояка.
– Я понимаю, – голос Конна стал куда мягче. – Но ведь исход всей войны зависит от того, как будут обстоять дела в Тарантии. Если в столице поднимется смута… подобная той, что в дни вторжения Ксальтотуна… Повторяю, никто, кроме тебя, не сможет справиться с содержанием в порядке всех дел королевства. А своими мудрыми советами на поле брани мне поможет бесстрашный Паллантид.
Капитан «черных драконов» низко поклонился молодому королю, не скрывая своего удовлетворения.
Были назначены командиры арьергарда, главных сил и авангарда. Несмотря на потери, Конн имел в своем распоряжении внушительную семидесятитысячную армию – народ с рубежей бежал в глубь страны и становился в ряды королевского войска. Прибыли со своими дружинами многие бароны – многие, однако далеко не все. Кто-то понадеялся на крепость стен родового замка, кто-то еще шел к столице, а кому-то пришлось вступить в изматывающие и неравные бои, что было сил сдерживая продвижение врагов к столице. Нашлись, разумеется, и такие, кто струсил и перешел на сторону вторгшихся…
Бесконечная колонна войск потекла на юго-восток. Конн не торопился. Ему надлежало следовать с главными силами; улучив минуту, молодой король уединился в своих личных покоях – в последний раз собраться с мыслями перед первым в его жизни настоящим большим походом.
Просторная комната, где он стоял, была обставлена очень просто, если не сказать бедно. Конн не жаловал роскошь. В углу, под грудой медвежьих и волчьих шкур, – широкое жесткое ложе; по стенам развешаны мечи, копья, кинжалы, в другом углу находилась койка, где Конн читал. Подобно своему отцу, он оказался способным к языкам и легко осваивал новые наречия.
В дверь осторожно постучали. Конн нахмурился – он совсем недавно приказал начальнику стражи не пускать к нему никого, даже Анстранию, любимую наложницу.
Стук повторился. Теперь он уже был чуть настойчивее, словно стучавший имел право и веские основания беспокоить короля, отнимая у него последние минуты отдыха перед выступлением.
Конн досадливо хлопнул ладонью по столу и встал, чтобы отпереть засов.
– Дексиеус! – Конн не скрывал удивления. Поспешно отступив на шаг, он учтиво пригласил почтенного старца войти.
– Прости меня, сын мой, что я побеспокоил тебя, – мягко произнес жрец. В больших, умных глазах старика застыла непроходящая боль. – Прости, но дело не терпит отлагательств. Я пришел сюда потому, что не хотел говорить при всех – к чему пугать людей лишний раз! Но ты должен узнать обо всем, ты король и сын великого короля… Скажи, тебе не показалось очень странным начало этой войны? – внезапно прозвучал заданный в упор вопрос.
– Странным? – Конн приложил палец ко лбу. – Конечно. Чтобы все наши соседи в один миг стали злейшими врагами – такое случается нечасто. Но что делать, очевидно, кто-то оказался куда хитрее наших шпионов и сумел организовать этот грандиозный поход!
– Да, – кивнул жрец. – И мне кажется, что этот «кто-то» не человек и, во всяком случае, не правитель одной из сопредельных стран.
Конн невольно вздрогнул. Где-то глубоко-глубоко в сознании еще коренился древний, унаследованный от диких предков-варваров страх перед сверхъестественным. От Богов сын Конана предпочитал держаться подальше – одного видения Сета в мрачной зембабвейской столице ему хватило на всю жизнь.
– Дексиеус, неужто против нас вновь выступил сам Сет? – мрачно вымолвил молодой король. Никого страшнее он и представить себе не мог. – И что мы можем сделать? Что говорят тебе твои Солнечные Боги? Если все так, то нам неплохо было бы заручиться и их покровительством в дополнение к нашим мечам!
– Посылаемые Митрой видения смутны и неясны, – с досадой произнес жрец. – Я не могу сказать этого никому, кроме тебя, властитель Аквилонии, но тебе поведать просто обязан. Я бы сказал, что тот, кому я служу, сейчас явно… – голос Дексиеуса упал до еле слышного шепота, – явно растерян.
– Как такое может быть? – опешил Конн. – Светлый Митра – растерян?!
– Это слово жжет мою душу хуже раскаленного металла, – тяжелые веки жреца опустились, скрывая наполнившую взор муку. – Однако это – чистая правда. Светлый Митра счел нужным донести свою растерянность до нас, ничтожных, – и это значит, что дело тут не в кознях Сета.
Конн досадливо поморщился.
– Так что же ты можешь посоветовать мне, о высокоученый Дексиеус? – в голосе Конна сквозило раздражение. Он не понимал, зачем верховный жрец говорил ему все это. Митра растерян! Что с того? Броситься на меч, подобно проигравшемуся сыну изнеженного аристократа? Кулаки короля сжались. Да затрясись от ужаса хоть все Боги хайборийских земель, как это скажется на его войне? Враг оставался врагом, и никакого иного пути остановить вторжение, кроме как разгромить вторгшихся, Конн по-прежнему не видел.
– Я бы посоветовал тебе выступить навстречу не самой сильной армии врага… а навстречу самой… странной, что ли, – промолвил слуга Митры. Проницательные глаза в упор смотрели на короля.
– Странной? – удивился Конн. – Что ты хочешь этим сказать?
– Светлые Боги хайборийцев в растерянности. Это значит, что произошло нечто совершенно неожиданное, непредсказуемое и не подчиняющееся обычным законам. Вторгшиеся в пределы Аквилонии армии – это зло обычное, как бороться с ним, известно. Если бы дело было только в этом, вряд ли мне стали бы ниспосылаться подобные видения. Нет, мой король, Боги предупреждают нас, что в этом вторжении есть еще какая-то тайна – и нам нужно разгадать
