Нептос терпеть не мог подобные речи. Калрах повторял все это довольно часто, особенно если Риалус делал вид, будто позабыл о его словах. Впрочем, он уже понял, что игнорировать их бесполезно. Калрах мог бесконечно долго ходить по кругу, однако неизбежно возвращался к теме, которая имела для него значение.
Загремели барабаны, провозглашая прибытие главного блюда. Нынче вечером ожидалось угощение, которого Риалус еще не пробовал. И это сильно его беспокоило. Слуги подняли стол над головами гостей и понесли прочь. В суматохе женщина, сидевшая справа, ухватила Риалуса повыше локтя и что-то промурлыкала ему на ухо — зазывно и многообещающе. По счастью, к этому времени слуги принесли новый стол и водрузили его на место прежнего.
Перед гостями появился деликатес, который нюмрек называли тилвхеки. Он был размером со взрослую свинью и выглядел как раздутый кожаный мешок — полупрозрачный, так что скввзь стенки виднелось содержимое, напоминающее разбухшую пеструю требуху. В предвкушении удовольствия Калрах объяснил непосвященному, что это за блюдо, и Риалус понял, что не так уж сильно ошибся в своих предположениях. «Тилвхеки» нюмреки называли ягненка. После того как их изгнали за Ледовые Поля, нюмреки оказались лишены своего любимого блюда, поскольку у них не было овец. Теперь они наверстывали упущенное. Как и большинство блюд нюмреков, тилвхеки был приготовлен посредством брожения и ферментации. Много недель назад мясо и внутренние органы молодого ягненка оставили на открытом воздухе на несколько дней, предварительно вымочив его в вине со специями. Когда в мясе завелись личинки, его положили в мешок из кожи, плотно зашили и оставили бродить. Теперь оно наконец было готово и стояло на столе — горячее и исходящее паром.
Калрах самолично разрезал кожаную оболочку. Едва он коснулся ее кончиком кожа, как содержимое вырвалось на свободу. При виде мягкой пятнистой плоти, вывалившейся наружу, Риалус ощутил рвотные позывы. А уж когда донесся запах… Риалусу показалось, что его ткнули носом в выгребную яму. Еще чуть-чуть, и посла вырвало бы прямо на стол. К счастью, Риалус вовремя сообразил, что нужно дышать ртом, игнорируя обонятельные ощущения.
Губы Калраха дрогнули и изогнулись, обнажив ряд неровных зубов.
— Признайся, Нептос, ты считаешь нас отвратительными?
Риалус ответил так, как должен был, сказав, что, конечно же, не считает их отвратительными. Одна из женщин, явно обрадовавшись этому заявлению, плюхнула ему на тарелку полную ложку тилвхеки. Гости разом обернулись к Риалусу и затаили дыхание, ожидая, когда он отведает блюдо. Риалус заныл, что он уже наелся до отвала. Сыт по горло. Не может проглотить больше ни кусочка. Он провел ребром ладони по шее, дабы наглядно продемонстрировать, как именно он сыт, но никто не обращал ни малейшего внимания на его протесты.
— Ешь! Ешь! Ешь! — заорал один из нюмреков.
Крик подхватили. Вскоре вопили уже все. Многие придвинулись ближе; их дыхание било в лицо Риалусу как порывы зловонного ветра.
— Ешь! Ешь! Ешь!
Наконец Риалус поднял ложку ко рту и положил немного мясной массы себе на язык. Его действие было встречено взрывами хохота. Посол сидел ни жив ни мертв, крепко стиснув челюсти. Мясо мертвым грузом лежало во рту. Еще один нюмрек — брат предводителя — подошел к нему сзади. Одной рукой он ухватил Нептоса за макушку, а другой стиснул подбородок и принялся двигать его челюстями, имитируя жевание. Это вызвало очередной приступ веселья. Зрелище казалось нюмрекам таким потешным, что они едва не умерли от смеха. Многие попадали на пол, катаясь среди подушек и хохоча, как безумные.
После того как веселье утихло, Калрах решил вернуться к делу. Он слегка понизил голос, и, хотя его все равно было отлично слышно, остальные нюмреки поспешно отвернулись и углубились в беседу друг с другом.
— Итак, Риалус Нептос, теперь я скажу, что ты должен передать Хэнишу Мейну. И приготовься: послание ему не понравится. Мы тоже хотим немного Квоты. Понял?
Риалус отнюдь не был уверен, что понял. Он возил языком по нёбу, стараясь соскрести с него вкус тилвхеки. Калрах повторил:
— Лотан-Аклун получают Квоту. Нюмреки должны получать Квоту.
Риалус не усмотрел здесь логики; впрочем, он и не пытался ее искать. Он не спросил, зачем Калраху больше рабов. У нюмреков и так было их достаточно, чтобы выполнить любую прихоть. Риалус не спросил, потому что боялся услышать ответ.
— Уважаемый Калрах, — начал он, — боюсь, ничего не выйдет. Ты получил более чем достойную оплату за службу. Хэнишу не понравится такая просьба.
Калрах принял вид оскорбленного достоинства, который, по всей вероятности, перенял от самого Нептоса.
— Я ведь больше ничего не прошу, — сказал он, глядя на Риалуса. — Только одну вещь. Кто может отказать в одной вещи?
Затем, глянув на загроможденный объедками стол, Калрах прибавил — несколько иным тоном:
— Всего одна вещь. Во всяком случае, пока я не придумаю другую.
Очевидно, последнее заявление предназначалось для публики и было шуткой. Во всяком случае, нюмреки снова зашлись хохотом. Кто-то хлопнул Риалуса по спине, и он сидел, пережидая боль от удара, пока эти животные веселились от души. Да, Риалус Нептос, ты снова ничтожество, мишень для острот. Сколько это еще будет продолжаться? Должен же быть способ изменить свою жизнь. Должен, должен, должен быть какой-то способ. Риалус найдет его — или умрет в этих попытках. Как же он ненавидел Хэниша Мейна, самодовольного неблагодарного щенка. И Маэндера… Не было слов — даже в этом новом языке, — чтобы выразить его ненависть. Однажды оба братца пожалеют, что вызвали гнев Риалуса Нептоса.
Глава 39
Аливер смотрел на ожившие камни с молчаливой покорностью, словно один тот факт, что он наблюдал это, делал подобные вещи возможными. Он не чувствовал страха, не чувствовал растерянности. Он будто отделился от собственного тела и теперь безучастно наблюдал, как гранитные валуны преображаются в антропоморфные фигуры с размытыми контурами. Каждая стояла на ногах-колоннах, шевеля конечностями, растущими из плеч, и повернув к Аливеру головы с черными дырами на месте глаз. Они двигались медленно, на негнущихся ногах, но вместе с тем плавно, и приближались, как гротескные могильщики из земли и камня, которые пришли забрать его труп. Что ж, все правильно, не так ли? Аливер умирал. Побежденный. Сожженный горячим солнцем дальнего юга, которое выпило его жизнь. Он был так же сух, как песок под ним, и теперь за ним пришли каменные создания. Почему никто не рассказывал об этом раньше? Подобные создания не упоминались ни в одной легенде, ни в одном известном предании.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
