слегка покраснел от холода.
«Переживал, что твой план не сработает?»
«Можешь радоваться».
«Потратил время не зря».
Она вдруг вспомнила, как в Хогсмиде надела на него свой шарф.
«Что это, Грейнджер? Ты переживаешь за меня?»
«Прошу, не будь такой».
Воспоминания разрывали её изнутри, причиняя такую боль, что дышать становилось трудно. Она горела. Хотела выть и кататься по снегу. Но на деле просто смотрела на человека, что разбил ей сердце. Так безжалостно. Так низко.
«Использовать Гермиону Грейнджер?»
«Я никогда. Никогда не прощу тебя».
«Ты не стоишь ни одной слезы. Я не буду плакать».
И на удивление слёзы перестали катиться из глаз.
— Ты объяснишь мне? — нетерпеливо спросил он.
«Пошёл ты! Кретин!»
Она быстро подошла к нему. Так близко, что между ними оставалось расстояние не больше десяти дюймов.
— Я ничего не буду тебе объяснять. Беги к своему отцу. Ты так хотел его свободы, ну так на! Подавись! Надеюсь, вы сгниёте вместе где-нибудь подальше отсюда! — прошипела она.
—
Что
? — он искал в её глазах что-то.
«Что ты там хочешь увидеть? Боль?»
«Не дождёшься».
«Знаешь, что во мне сейчас? Ненависть. Захлебнись своим же ядом».
— Ты был прав. Я вижу в тебе только Пожирателя Смерти. И ничего более. Мне мерзко смотреть на тебя. Говорить с тобой. Дышать с тобой одним воздухом. Так что сделай ответную услугу. Исчезни! — она сверкнула глазами и отступила от парня, что замер, всё ещё смотря в её глаза.
Гнев. Разочарование. Отчаяние. И да. Боль. Спектр чувств, что клокотали в ней сейчас, было не описать ни одним эпитетом.
— Тогда зачем ты выступила на суде? — холодно спросил он.
«Дура потому что! Наивная. Глупая».
— Мой тебе подарок на Рождество. Надеюсь, ты сделаешь мне
ответный
. Уедешь к чёртовой матери! Не вернёшься в Хогвартс. И больше никогда не встанешь на моём пути, — процедила она.
Он смотрел на неё. Но в этом льде омута его глаз она не хотела видеть ничего. Ей было слишком сложно.
— Ну так с Рождеством, — бесцветно сказал Драко. — Прими, распишись.
Двери захлопнулись. Слизеринец не выражал ни одной эмоции.
«Козёл! Как я могла не увидеть тебя настоящего раньше? Как я могла?»
Она выдавила из себя ядовитую улыбку и отвернулась. Уверено двинувшись к друзьям, Гермиона была довольна, что ноги и голос не дрожали.
«Не смей показать ему, как он сломал тебя!»
«Ух ты, а вот и гордость? Ну, неужели. А я думала ты потеряла её где-то в простынях его кровати».
— Пошли. Здесь больше делать нечего, — кинула она друзьям.
— О, нет! Он так легко не отделается, — возразил Уизли.
— Рон, не надо! Я не хочу, чтобы ты марался об него, — предостерегающе взяла за руку друга гриффиндорка.
— Марался говоришь? — издевательски протянул Малфой. — Не припомню, чтоб ты так думала, пока стонала подо мной.
Тишина.
—
Что ты сказал
? — прорычал Рон.
Кулаки парня сжались, а плечи напряглись. Он был одного роста со слизеринцем, но физически больше. Мышцы внушительно перекатывались под кожаной дублёнкой, а из носа выходил пар. Уизли плотно сжал зубы и гневно смотрел на слизеринца.
— Ну, не только подо мной. И на мне. И на кровати. На стуле. В душе. В кабинете Алхимии. В ванне старост и куче других мест. Я сейчас все и не вспомню, — усмехнулся Малфой.
Снова тишина. Шок.
Гермиона перевела взгляд на слизеринца. Она не могла поверить, что он это сказал.
«Какой же ты мерзкий».
«Как я могла этого не увидеть?»
— Знаешь, моя милость всё-таки безгранична, мисс Грейнджер, — пропел Драко. — Я, похоже, сделал подарок и Вислому Уизли, — дьявольская ухмылка растянулась шире. — Трахать девушку после Малфоя — честь для него.
Это было точкой. Последней каплей.
«Тебе не хватило того, как ты разбил мне сердце?»
«Наверно, катался по полу от смеха после того, как я признавалась тебе в любви?»
«Упивался тем, как поиздевался надо мной?»
«Ты победил. Вот теперь ты победил по-настоящему».
«Но тебе было мало, и ты решил унизить меня перед друзьями».
«Невилл тоже был прав».
— Ты же
никто
и
ничто
. Всего лишь ещё один из рода Малфой. Ничего более, — процедила она, когда Рон уже двинулся к слизеринцу.
Удар. Второй.
Гермиона уже не смотрела. Она отвернулась и начала уходить. Девушка слышала крики Джинни, что пыталась остановить брата. Но ей было всё равно.
«Я могла бы пойти и дать показания против Люциуса. Но тогда я бы выставила себя лгуньей. И Гарри заодно».
«А если расскажу правду, то весь магический мир будет смеяться над моей наивностью».
«Просто пусть подавится».
«Он так хотел освободить своего отца. Ну, так пусть получит это».
«Я запомню твой урок, Драко Малфой».
***
Пять лет спустя.
Камин вспыхнул зелёным пламенем, и две мужские фигуры зашли в небольшую гостиную в светлых тонах.
Девушка торопливо запахнула посильнее халат и встала с кресла в голубой обивке.
— Простите, что так поздно. И прямо домой, мисс Грейнджер.
— Кингсли. Мы не на работе, — устало сказала девушка, убирая волосы на один бок. — Что случилось?
— Завтра это будет во всех газетах, — покачал головой друг, поправляя очки на переносице.
«Поттер нервничает. Дело плохо».
— Из Малфой-Мэнора были украдены опасные артефакты, — пробасил Кингсли. — Думаю, это имеет отношение к делу, над которым вы работаете. Всё начинает набирать обороты. Пора вмешаться.
— Как такое могло произойти? Разве вы не всё конфисковали? — напряглась Гермиона.
Рейд министерства магии отобрал у четы Малфоев приличный набор древних тёмных артефактов.
«Видимо, этот скользкий ублюдок Люциус всё-таки что-то спрятал».
«Старый дурак! Хотел сохранить себе артефакты. А их украли прямо из-под его носа».
— Завтра в Лондон прибудет мистер Малфой. Он будет сотрудничать с вами в этом деле, — добавил Министр.
— Не понимаю, чем нам может помочь Люциус, — отмахнулась Гермиона. — Я бы предложила вам чаю, но кроме хлопьев и, кажется, уже прокисшего молока у меня ничего нет. Я не ем дома, — сказала Гермиона, отправляясь на кухню.
— Я бы не отказался от огневиски. День был слишком длинный, — буркнул Поттер.
— Два кусочка льда, верно? — откликнулась она из кухни. — Кингсли, а вам?
— Воздержусь, — отказался Бруствер. — Сотрудничать вы будете не с
