– Иди сюда, мразь, у меня есть еще!
Я снова солгал, но чудовище этого не знало, и потому оно резко присело на корточки, оттолкнулось, вызвав волну воздуха, и совершило головокружительный прыжок по широкой дуге метров на семьдесят.
– В стимер, быстрее! Он отправился на юг!
Я перескочил через останки несчастного шофера и сел за руль, дождался Себастину и повернул тумблер. К счастью, парогенератор еще не успел остыть, и его топка быстро раскалилась, питаемая жаром железного угля. Заработали поршни, закрутился вал, приводя все в движение, поднялось шипение и гудение, стимер сдвинулся с места и ринулся вдогонку за тварью.
– Он скачет по крышам, хозяин.
– Вижу.
Сжимая обтянутое кожей колесо руля, я попытался вести эту мерзкую колесницу так, чтобы никого не убить и не отстать от громадной тени, скачущей с одной крыши на другую, и если в первом я преуспел, то во втором безнадежно отстал. Стимер не смог развить такую скорость, чтобы угнаться за тварью! Какой толк от этого перехваленного детища прогресса, если оно не может догнать существо из плоти?! Пусть и настолько необычное! Он оторвался, и преследовать чудовище мы смогли лишь по периодически раздающимся истошным крикам. Монстр не счел своим долгом скрываться, он ломал крыши, приземляясь на них своей тушей и наводя на горожан дикий ужас. Пришел момент решать, куда поворачивать, ведь я не знал, куда движется тварь. Возможно, он рвался к «Розовому бутону», чтобы добить Инчиваля, но так же возможно, что он двигался в Тромбпайк, к Мирэжу Зинкара. Я ни на секунду не усомнился в том, что чудовище связано с малдизцем! Я резко свернул налево, направляясь к публичному дому. Плевать, если он опередит меня в Тромбпайке, страшнее, если он доберется до Инча раньше!
– Держись, Себастина, сейчас у нас начнут отваливаться колеса!
Я крутанул тумблер, контролирующий клапан Фонгенхоффа, заставляя его закрыться, и второй тумблер, который добавляет в топку порцию алхимического спирта. Ртутные термометры показали огромный скачок температуры в топке, уровень давления пара в бойлере увеличился соответственно, но клапан Фонгенхоффа оставался закрытым (сверхпрочная перегородка, которая держится под давлением столь сильным, что любой другой клапан сорвало бы через несколько мгновений)! Потянулись секунды процесса нагнетания пара, в течение которых стимер начал сбавлять ход. Эта процедура очень опасна и требует солидного опыта в вождении, которым я не располагал. Проблема в том, что если бойлер не выдержит давления до раскрытия клапана, он взорвется, а если я раскрою клапан слишком рано, то не получу нужного ускорения. Учитывая габариты двигателя этого стимера, второго шанса не будет, придется перезаполнять бойлер водой, а это драгоценное время! Я щелкнул тумблером, раскрывая клапан, и ударная струя пара устремилась во внутренности повозки, заставляя с бешеной силой работать поршневые цилиндры. Стимер разогнался до восьмидесяти километров в час, и на этой безумной скорости внутри дребезжащего металлического гроба я промчался по ночным улицам Блакхолла, с трудом попадая в повороты! Когда бойлер выдохся, мы оказались в двух улицах от «Розового бутона».
– Останься здесь, ты и так пострадала выше всякой меры!
– Я не отпущу вас, хозяин, – твердо ответила горничная, покидая салон.
Ее левая рука болталась плетью, из ран сочилась черная, как нефть, кровь. Я скинул с себя плащ и накинул на нее, скрывая повреждения, и мы ринулись по зимнему городу от одного островка фонарного света к другому. Ночь началась, поэтому, когда мы добрались до публичного дома, его уже открыли. Мы прошли через ворота по освещенному саду и, испугав Роба Хешли, огромного ночного привратника, вошли в палаццо.
Свет, приглушенная музыка, смесь дорогих духов, смех, голоса. На первом этаже находятся развлекательные залы, столы для покера и бриджа, уютные закутки для желающих выпить и поговорить в приватной обстановке. А еще девушки. В основном человеческие, но, если верить моему предшественнику, находились среди верхушки нашего общества любители сильных и мохнатых женщин из люпсова племени. Не знаю, кем надо быть, чтобы польститься на такие клыкастые сокровища… Хотя нет, знаю всех поименно.
– Тан л’Мориа?! – пискнула Инреш. – Наденьте маску, скорее!
– Брось, малышка, меньше меня эти таны и господа уважают только ратлингов. Страх не в счет. Вижу, у вас тут ничего необычного?
– Все как всегда, мой тан. На вас смотрят.
– Пусть. Не провожай нас.
Мы пошли в отдаленную часть палаццо, подальше от «рабочей зоны». Несмотря на то что, добравшись до «Розового бутона», я не обнаружил ни разрушений, ни их жертв, тиски тревоги не разжались. В комнате Инчиваля было темно, и хотя я неплохо вижу в темноте, спасибо отцу, перед глазами словно ползали серые муравьи. Усталость, нервное перенапряжение, вот и рука дрожала, не решался взяться за револьвер. Я приблизился к кровати и замер, готовый в любой момент вынуть из трости клинок.
– Бри? Ты чего?
– Инч? Себастина, зажги свет.
Моя горничная ловко зажгла керосиновую лампу одной рукой и поднесла ее ко мне.
– Где я? В «Розовом бутоне»?
– Ты добрался.
– Слава Силане! Думал, врежусь во что-то и подохну на полпути!
– Что-нибудь болит?
– Как ни странно… нет! Только слабость!
– Подожди, сейчас разбудим твоего врача, думаю, он сразу же…
– Хозяин. Мэтр Оркрист не спит. Он не дышит.
– К двери, никого не впускай.
Старик действительно не дышал, пульса не было, тело приобрело комнатную температуру. Вопреки распространенному мнению, трупы не становятся холодными сразу. Они, теряя жизнь, превращаются в неодушевленные предметы, которые, являясь неплохими проводниками тепла, перенимают температуру окружающей среды.
– Судя по цвету лица, температуре тела и размеру пятна слюны на лацкане пиджака, он умер примерно полчаса назад. Хотя последний параметр может оказаться не слишком точным, он мог пустить слюну и во сне.
Я заглянул в рот покойному, осмотрел его брюки, затем шею, проверил волосяной покров головы.
– Следов отравления не замечено, цвет ротовой полости бледный, но естественный, ослабления сфинктера не произошло, опять же он мертв недавно, никаких телесных повреждений на шее или голове. Предварительный осмотр показывает естественную смерть от старости либо смерть от разрыва истончившейся стенки артерии в голове. У него была аневризма, он мог умереть в любой момент.
– Знаешь, смотреть на тебя со стороны, когда ты это делаешь, довольно жутко, – поделился Инч.
– А Аноис нравится. – Я накрыл лицо мага пледом. – Возьми, я стрелял три раза.
Инч непонимающе посмотрел на протянутый револьвер.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
