разные.
Очень важно понимать контекст, в котором выстраивается поведение, похожее на стратегию жертвы. Нужно помнить, что еще одним фактором, формирующим пассивность человека в отношении собственной судьбы, может быть опыт ужасающего бессилия перед совершенным над ним в прошлом или совершаемым сейчас насилием, эмоциональная травма. И поэтому бесполезно обвинять и стыдить людей, которые, по мнению активных «делателей жизни», ничего «не хотят» делать со своей жизнью и только «ноют». Это никогда не помогает, только делает хуже. Если вас очень сильно раздражает чужая пассивность, лучше просто отойти в сторону.
Важно понимать, что не все ситуации, в которых мы отказываемся от ответственности, являются проявлением активной пассивности. В отношениях между людьми можно часто увидеть делегирование ответственности, которое не имеет отношения к стратегии жертвы. Постоянно принимать решения, нести на себе бремя выбора очень тяжело, и совершенно естественно иногда отдыхать от этого. Если я иду в фитнес-клуб, там за все отвечает мой тренер. Пусть он сам думает, какие мне нужны упражнения, в каком порядке и количестве. Когда я иду в поход с инструктором-руководителем, я подчиняюсь ему, если он грамотно выполняет свою работу и не мешает получать удовольствие от природы.
Даже самые властолюбивые люди, стремящиеся все контролировать, устают от бремени ответственности, поэтому мы часто слышим, что какой-нибудь суровый и авторитарный лидер дома превращается в подкаблучника. Если это устраивает обоих супругов, то почему бы и нет? А кто-то, например, находит отдушину в сексуальных БДСМ-играх. Для меня гибкость человеческой психики, способность перемещаться от одного полюса к другому (доминирование → подчинение или ответственность → беспечность) – признак большего душевного здоровья, чем застывание в какой-либо роли. Самым жестким, негибким и даже жестоким лидером будет тот, кто не в состоянии расслабиться и кому-то довериться.
Но вернемся к стратегии жертвы. К активной пассивности время от времени прибегают практически все люди, и разница между жизнью «жертвы» и жизнью человека, самостоятельно принимающего решения, состоит, скорее, в том, как часто они активно побуждают других решать свои проблемы. Например, бывают случаи, когда на произвол начальства жалуются люди, которые вполне активные в других сферах жизни, но ничего не делают с этой (не увольняются, не протестуют, не примиряются). Или такой пример: мужчина и женщина, охладевшие друг к другу, не могут сделать первый шаг к расставанию, хотя каждый из них был бы рад, если бы это сделал другой. Часто они начинают провоцировать друг друга на разрыв отношений (что, по сути, и есть активная пассивность). В этом случае тот, кто разрывает отношения в результате такого провоцирования, берет на себя всю вину и неблаговидную роль разрушителя, а вторая сторона избегает вины и ответственности. Или вот не менее частая история: человек не готов уволиться сам, но с радостью примет увольнение и надеется на него, а иногда даже косвенно его провоцирует. Мне, например, потребовалось три года, чтобы уволиться из университета, работа в котором со временем стала в тягость. Я постоянно на нее жаловался, но не мог решиться полностью уйти в частную практику. Причем если бы меня уволили по сокращению, я воспринял бы это с облегчением и даже с радостью. Очень сложно сделать шаг в неизвестность, даже когда существующая реальность не устраивает. «Нужно просто взять и изменить свою жизнь» – сентенция из книг и фильмов о каких-то героях, а в жизни «герои» долго, годами, собираются с силами, боятся, жалуются, страдают, и часто нужен какой-то внешний или внутренний стимул, чтобы выйти из состояния жертвы обстоятельств, начав «сочинять» свою жизнь как ее автор.
Тимофей и Анна были на грани развода уже через год после свадьбы (до нее все было красиво: свидания, цветы-конфеты и т. п.). После очередного скандала супруги решили все-таки поговорить с психологом. Тот предложил каждому высказать свои претензии другому. Последняя претензия Тимофея к жене заключалась в том, что она не погладила его рубашку. Возмущенный этим, он демонстративно надел неглаженую рубашку на работу. Но это была не единственная «провинность» Анны. Она не всегда успевала приготовить обед, поскольку тоже работала, и Тимофей жаловался, что, приходя домой, «вынужден оставаться голодным». Самое любопытное, что ему даже в голову не приходило что-нибудь приготовить самостоятельно:
– В смысле «самому приготовить»? Я никогда не готовлю.
– А как быть, если обед не приготовлен?
– Подожду, когда жена придет и сделает.
– И будешь голодным?
– Да.
Анна, слушая этот диалог мужа с психологом, начала злиться:
– Хорошо, ты решил ничего не готовить и ждешь, когда я приду. Тогда почему ты мне потом претензии предъявляешь, что ты голодный?
– Но я же голодный!
– Но почему в этом виновата я?
– Ну ты же не приготовила ничего!
– В доме есть продукты!
– Я не умею готовить!
– Так учись!
На слова Анны взрослый, казалось бы, человек, реагировал со все возрастающей беспомощностью и инфантильностью. Мысль о том, что нужно что-то приготовить самому, Тимофея вводила в ступор.
– Меня никто не учил.
– Ну так попроси, научу! Яичницу-то можешь пожарить?
– Нет…
Тимофей вообще не проявлял никакого желания что-то делать дома. Он просто говорил «я не умею», «зачем, когда есть жена», «меня не учили» (то есть не он должен чему-то научиться, а его обязаны научить).
Нетрудно догадаться, что в детстве за Тимофея все делал кто-то другой (а именно бабушка, которая его растила). Главная стратегия внука заключалась в том, чтобы изображать обиду или просто стоять с растерянным видом, и это работало. В период конфетно-букетных отношений с Анной он эту стратегию не использовал: вне дома Тимофей не был столь инфантилен, к тому же заказать что-то в кафе – это не рубашку погладить или сварить макароны. Впрочем, была у него еще одна стратегия: когда Анна все же настояла на том, чтобы он сварил макароны, он бросил их в кипящую воду и «забыл» о них. Разумеется, вода выкипела, макароны сгорели. И тогда он заявил: «Видишь, ничего не получается». Все усилия Тимофея были направлены на то, чтобы вызвать у Анны жалость или раздражение и заставить ее все сделать самой. Что побуждало Анну так долго терпеть подобное отношение мужа к вопросам самообслуживания? Это уже другой разговор…
Важным маркером стратегии жертвы, как я уже отмечал, является пассивное ожидание (защиты, заботы, помощи, чьей-то активности). Человек считает, что другие обязаны о нем заботиться или что-то за него делать, а если они так не поступают, то наносят ему вред и оказываются врагами. Ситуация тупиковая: ты должен обо мне заботиться → ты этого не делаешь → я страдаю → только ты можешь прекратить страдание.
«Жертва» по определению зависима, а тот, от кого она зависит, становится источником ее страданий, если делает что-то «не так». В подобных отношениях забота означает, что мы не просим другого о чем-то, он сам должен понимать, что к чему. Прямые просьбы здесь практически не используются, так как требуют от «жертвы» открытого выражения своих желаний и признания, что она нуждается в помощи. Если все же просьба высказана (такое тоже бывает), но другой человек не может или не хочет помочь, это, с одной стороны, воспринимается как предательство, а с другой – может послужить сигналом к уже непрямым, манипулятивным способам воздействия (через жалость, вину, стыд). «Сделай что-нибудь, ты же мужчина!» – классический пример. Или же просто сыплются упреки, высказываются обвинения, предпринимаются попытки пристыдить, демонстрируется молчаливая обида – в общем, делается все, чтобы пробудить в другом чувство вины. Получается, что чужое «нет» – не повод прекратить просить, а причина для смены стратегии воздействия.
Хочу снова подчеркнуть: люди редко выбирают стратегию жертвы осознанно и добровольно. Постоянно испытываемые беспомощность, бессилие, страх и неверие в собственные силы мешают действовать самостоятельно, зато побуждают искать защитников и спасителей.
Когда в студенческие годы я страдал от неразделенной любви, то всем своим видом показывал объекту своей страсти, как мне плохо и какой я несчастный. То есть пытался надавить на нужные струны души, чтобы девушка ответила мне взаимностью. Послание было очень простое:
