Глава Имперской Ложи повернул "Рит Пи" к нему и нажал спуск. Плазменный сгусток прошел через бедного графа насквозь.
Мелодичным перезвоном компьютер завершил процедуру сканирования — подтверждая личность наследницы трона.
— Ваше Высочество! — хрипло воскликнул Ольгер, хватая прочный контейнер и пытаясь закрыть принцессу от нацеленных на нее стволов.
Двумя выстрелами Быстров успел обезвредить лишь маркиза Мелисиана. "Рит Пи" в руке Исериона вспыхнул малиновым отсверком, и сгусток плазмы ударил в контейнер, которым прикрывал себя и наследницу герцог. Расплавленный металл ударил Ольгеру в грудь, и пристианец упал, чувствуя, как его жизнь уносят огненные струи, и он уже не в силах помочь наследнице трона великой Империи.
— Будь ты проклят! — выкрикнула Ариетта, вскидывая масс-ипульсник и нажимая на спуск.
Два пистолета — ее и Быстрова, вздрогнули одновременно, верша суд над главой Имперской Ложи.
— Кто еще хотел бы меня убить?! - дочь Фаолоры повела стволом, с гневом оглядывая притихший зал.
Герцог Саолири сидел на своем почетном месте в центральном ряду. За все время заседания он не проронил ни слова. С самого утра его терзало дурное предчувствие, но он не мог и предположить, что оно исполнится таким жутким образом. Маркиза Саоален, отняв руки от лица, простонала, и бросилась к трибуне. Глеб думал, что пристианка зачем-то спешит к принцессе, и хотел задержать ее, но маркиза опустилась на колени перед Ольегом и, роняя слезы, повернула к себе его восковое лицо.
— Что же вы стоите! — захлебываясь от рыданий, проговорила Саоален. — Его нужно спасти! Мы обязаны спасти его! Ради всего святого!
Роасана первой метнулась к месту главы Ложи. Брезгливо трогая сенсоры, испачканные кровью, герцогиня включила экстренный канал связи.
* * *
Всесильная пристианская медицина не всегда способна на чудеса. В Арсиде за жизнь Ольгера боролись пять дней. Лишь после двенадцати суток он, бледный, ослабший, смог подняться на ноги. Несколько имплантатов еще не прижились как следует и доставляли герцогу много неудобств. Его друга, Алсинора спасти не удалось. Графа в присутствии Ариетты похоронили на плато Высохших Слез в родовом могильнике, том, что недалеко от желто-каменной усыпальницы Олибрии и через две аллеи от последнего дома императрицы Фаолоры.
Быстров долго стоял в полумраке перед белой статуей графини. Букет синих с золотыми ободками джад, что он оставил на могильной плите, смотрелся так одиноко и скорбно, что Глеб подумал: "Не надо было класть его сюда. Уж слишком чужой кажется земная боль на пристианском камне". С рельефной надписи «Олибрия» капитан стер пальцем пыль, проникавшую здесь повсюду, и направился к выходу, прочь из печальной прохлады усыпальницы.
Достав пачку сигарет, он сел на вырезанную под гербом скамью и закурил. Ветер вокруг гонял сухую пыль, очищая розово-желтые плиты аллеи, то снова их засыпая. Вокруг не было ни деревца, ни кустика — только могильники с мрачными изваяниями у ступеней и стелы, нацеленные остриями в жаркое солнце Идру.
— Принцесса так и не приняла тебя вчера? — спросила Ивала, поглядывая вслед стайке удалявшихся флаеров.
— Приняла, — зажмурив глаза, отозвался Глеб. — Поговорили немного. Потом ее увел Каилин. Ей некогда сейчас: сама понимаешь, сколько на нее свалилось имперских дел, переживаний, волнений. И она готовится к церемониям. Ведь через семь дней наследница взойдет на трон, ей вручат Копье Оро.
— Я бы всегда нашла время для капитана Быстрова. А эта птичка слишком высоко взлетела и забыла о тебе, — галиянка пренебрежительно поджала губы. — Что бы ты не делал для них, от Присты никогда не дождешься благодарности. А еще знаешь что?…
— Говори, — капитан струсил серый столбик пепла.
— Ариетта, ступая к престолу, пролила кровь… В Галии во времена королей это считалось дурной приметой. Было поверие, что первые капли крови при новом правителе, впоследствии рождают ее реки. Но ладно, их дела нас больше не касаются, — она слегка толкнула Глеба в бок. — Посмотри лучше на мои ноги.
Быстров приподнял тонкую ткань и погладил Ваалу по бедру: на нем не осталось даже намека на шрам, как и прежде ничто не портило их пленительную красоту.
— По-другому не могло быть, — произнес он, заглядывая в глаза галиянки, синие, с фиалковым оттенком.
— Я так боялась, что мне приделают не мои ножки, а что-нибудь искусственное и я не буду чувствовать ими твои ласки, — наклоняясь к нему, сказала Ивала.
— А очень боялся, что ты не выживешь. Пошли, — он подал ей руку.
Галиянка встала, они направились по пустынной аллее к флаеру.
Высоко на орбите их ждал наспех отремонтированный "Тезей".
Notes
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
