— А мне не хочется выходить, — процедила Ивала. — Я бы предпочла вооружиться фауззером, и каждого, кто сюда пожалует распускать на составные части.
— И тебя не интересует, кто хозяева пирамиды и что у них за чудо-корабль? — капитан протянул ей руку.
— Ах, любопытство… Да, любопытство во мне еще осталось, — схватившись за ладонь землянина, галиянка встала.
Вместе они вошли в шлюз и дождались, когда откроется внешняя дверь.
Ангар, в котором оказался «Тезей», тянулся метров на триста. Слабый серебристый свет, исходивший из щелей расположенные вдоль стены, едва разбавлял полумрак, и от этого помещение казалось бесконечным. Вдалеке стояли еще какие-то корабли: орбитальные катера или звездолеты поменьше «Тезея», но отсюда их нельзя было разглядеть.
Больше всего Быстрова удивило, что команду пленного корабля не встречал вооруженный конвой. Во всем огромном ангаре не было ни души, только холодно светившийся треугольник указал направление к двери. Из ангара они прошли в широкий коридор, похожий не на внутреннее помещение звездолета, а скорее на чернокаменную галерею древнего храма, с арками, видневшимися впереди, и рельефами и рисунками иридиевых полос на черно-глянцевых стенах.
— Идите прямо без страха, — сказал на всеобщем тот же красивый голос женщины.
Впереди мигнул треугольник-указатель.
Ваала замедляла шаг несколько раз, осматривая рельефы, изображавшие крылатых существ и воинов-людей с древним оружием. А возле очередного рисунка тонких иридиевых линий она остановила Быстрова.
— Похоже здесь надписи на древнегалиянском. Могу разобрать даже пару слов, — она коснулась причудливо сплетавшихся полосок металла: — "божественная дорога".
— Ты уверенна? — Глеб провел рукой по стене, от которой веяло холодом.
Ивала замелила две фигуры, появившиеся возле арки. Светлые с платиновым оттенком волосы и красивые строгие лица напомнили ей фрески в старом святилище на родной планете.
— Да, — ответила галиянка. — Когда мы бежали с Присты, ты что-то говорил о Детях Алоны. Поздравляю, капитан, мы у них в плену.
8
— Принцесса Ариетта…
По интонации человека в длинной серой одежде нельзя было понять вопрос в его словах или обращение.
— Прошу следовать за нами, Ваше Высочество, — попросил он, отступая к стене.
Трое других беловолосых, сдержанно поклонились пристианке.
— Вы забыли о нас господа, — окликнул их Быстров.
— Вы должны идти за принцессой, — не оборачиваясь, сказал человек, волосы которого оплетала тонкая металлическая сетка.
За аркой, коридор поворачивал и выходил в огромный зал. Посреди его находился глубокий провал, облицованный плитами полированного камня или матово-блестящего сплава. Над этим провалом висел крестообразный мост с серебристым диском и крылатой статуей посредине, а внизу вспухало и опадало яркосветящееся тело, похожее на плазменный сгусток. У ближней дорожки, ведущей к центральному диску, не было ограждения, и Ариетта ступила на нее, с опаской глядя вниз, на дно, где находилась какая-то материя, пульсирующая красным и золотистым свечением.
— Не бойтесь, вы не упадете, — угадав мысли принцессы, сказал незнакомец, шагавший впереди.
— Здесь пленка из силового поля, — шепнул дочери Фаолоры землянин, придерживая ее за локоть.
— Вы видите внизу сердце нашего корабля, — продолжил человек с металлической сеткой, стягивающей волосы. — Оно — часть сердца богини. И здесь повсюду ее душа, — он описал рукой многозначительный круг.
— Господа, какой расе вы принадлежите? — полюбопытствовал Глеб, поглядывая вниз, оттуда действительно слышались звуки, похожие на ритмичное уханье огромного сердца.
— Мы — посланцы Эльвы, трех далеких планет, о которых вы не можете знать ничего. Ты угадала, галиянка, наша богиня — Алона, — ступив на серебристый диск, эльвиец посмотрел на Ваалу и добавил: — Ты могла бы стать одной из нас. Вернувшись к истинной вере предков, ты обретешь покой и огромную силу.
— Пока о вас я ничего не знаю, — после затянувшегося молчания, отозвалась Ивала и следом за Быстровым ступила на диск.
— У тебя будет время обрести знания, — ответил тот же эльвиец, положив ладонь на голову статуи и отдавая беззвучную мнемокоманду.
Его товарищи до сих пор не проронили ни слова.
Площадка дрогнула и полетела вверх. Мимо проплыли стены, разрисованные серебряными знаками на черных плитах. Появилась и ушла вниз кольцевая галерея — на ней собралось довольно много беловолосых людей, длинные, особого покроя одежды делали их похожими на хищных птиц. Выше цвет стен изменился к темно-красному, и площадка остановилась в полукруглом зале. Его свод и часть стены занимали огромные экраны, мерцавшие россыпями звезд. Возможно, здесь находилась одна из камандных рубоу чудесного корабля.
Быстрову показалась, что откуда-то доносится тихая торжественная и тревожная музыка. Наверное, так и было: Ариетте тоже послышалась незнакомая мелодия, она обернулась к черно-красной статуе, от которой расходились консоли управления, и увидела там с десяток эльвийцев. Лишь один выделялся из них темными волосами и синей, облегающей одеждой, перехваченной ремнем со стекловидной пряжкой-нейрокомпьютером.
— Подойди, дочь моя, — сказал человек в синем и шагнул на тускло-светящуюся плиту, с которой поднимались струйки вспыхивающих и угасающих искр.
В сознании капитана «Тезея» мелькнула пока еще смутная догадка, он вспомнил разговор с Олибрией и свои долгоие размышления, оставленные словами графини.
— Кто вы и зачем захватили наш корабль? — спросила Ариетта, не двинувшись с места.
— Мы всего лишь спасли ваш корабль от разрушений. Посмотри на меня, милая принцесса. Посмотри внимательнее, — проговорил темноволосый человек, выходя на свет. — Разве Фаолора не говорила тебе ничего? Да, она многое забыла, она многое сделала не так. Она просто испугалась. Я — Каилин, моя девочка, я — твой родной отец.
От этих слов в широко раскрытых глазах принцессы мелькнуло удивление, смешанное с недоверием. Несколько секунд назад Ариетта была готова, что в темных пространствах чужого корабля ее ждет: плен, страдания и даже смерть — что угодно, только не человек, который назовется ее отцом.
— Но господин… — наслежница задышала часто, вспоминая его имя, вдруг вылетевшее из головы, чувствуя, как кровь стучит в висках, а в сердце снова просится то чувство, которое приходит опасными толчками и предшествует превращению.
— Свидетельствую об этом. Каилин — твой настоящий отец, — выступив вперед, сказала высокая женщина с бледным лицом, очерченным мертвой и пронзительной красотой. — Имя мое — Эроила Роас. "Острие Славы" под моим командованием.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
