— Леди Элори, только вам решать, как одеться на испытание. Это абсолютно не мое дело. Мне вообще все равно, кто и как будет одет. Это ясно?
— Д-да… княжна… Простите меня за…
Элори сделала шаг назад, и Аглая почувствовала себя прокаженной. Жуткое ощущение, но наверное пора привыкать с ним жить. Жермена смотрела на нее осуждающе, хоть и старалась этого не показать. И Аглая вдруг поняла княжну. Одинокая, брошенная, никому не нужная девчонка, на которую плевать даже собственному отцу. Она озлобилась и никому не доверяла. Потому что некому было доверять.
Аглая сознала, что повторяет путь Аглаиды. Только намного быстрее. Но ей совсем не хотелось превратиться в жестокое, одержимое местью существо.
Она отвернулась от Элори и поспешила в свои покои. Этот мир не для нее. И Дамазы не для нее. Ему нужна другая женщина. Которая безропотно подчинится ему. Молча будет сносить все оскорбления. Невинная. И не ведьма.
Она не его элльлеле. Наверное произошла какая-то ошибка.
Аглая ворвалась в спальню. Кот закружил вокруг нее, свернулся клубком и замер. В воздух взмыла темная тень.
— Хоз-зяйка-а-а… обор-р-ротень знает, кто вы…
— Да, знает… — Аглая достала одежду Дамазы и разложила на кровати. — Но мне он пока не опасен. Ты узнал что-нибудь о Жертвеннике Сатаны?
Трольхар завис напротив окна, и в спальне тут же стало темнее.
— Да-а-а… Я изучал книги прежней госпожи… Пока обор-р-ротень меня не нашел… В одной из книг сказано, как его постр-р-роить…
— Построить? — Аглаю бросило в холодный пот. — А тот, которым воспользовалась Аглаида?
— Он спр-р-рятан под землей…
В висках начинало раздражающе стучать, в затылке скапливалась тупая пульсирующая боль.
— Как это?! Как он может быть под землей?
— Это особые ча-р-ры, госпожа… — Трольхар пошел волнами, как ткань на ветру, словно чувствуя ее переживания. — Сатана живет под землей, в пекле. Жертвенник опускается к нему, когда становится не нужен. Чтобы его призвать нужно выполнить особый обряд и принести человеческую жер-р-ртву… Я нашел книгу, в котор-р-рой все подр-р-робно описано. Но обор-р-ротень помешал мне ее забрать.
В дверь громко застучали, и Аглая едва успела привалиться к ней спиной.
— Я раздета!
— О… простите, госпожа… — Голос Абигель звучал глухо и испуганно. — Невесты уже собираются. Вам следует поторопиться.
— Сейчас-сейчас…
Аглая обернулась к трольхару. Но его уже и след простыл — по полу наматывал круги кот.
Аглая быстро опустилась на колени и заглянула в смышленые глаза:
— Найди мне эту книгу, умоляю! Она нужна мне.
Кот мяукнул и по-человечески кивнул.
Аглая отворила дверь. На пороге мялась обеспокоенная Абигель:
— Госпожа, вы бы знали, какой переполох!
— Заходи и помоги мне переодеться.
Взгляд Абигель скользнул по разложенной на кровати одежде:
— Значит вы решили послушаться совета леди Лючии?
— Ты уже и об этом знаешь?
— Вся крепость шумит. Я даже слышала, как некоторые господа обсуждали, что «с удовольствием посмотрят на то, что благородные леди столько времени скрывали». Фу! Ну не гадость ли?! А вы собираетесь дать им пищу для сплетен.
— Нет, я всего лишь следую совету распорядительницы.
— Но разве это не нелепо? Что за испытание такое, в котором может понадобиться мужская одежда?!
— Я не знаю! — Аглая сорвалась на крик, испытывая огромное желание схватить служанку за волосы и вышвырнуть из спальни.
— Простите, госпожа…
Абигель отскочила от нее и уставилась в пол. Аглая отвернулась, тяжело дыша. Откуда в ней это? Откуда ярость? Гнев? Злость? Она ведь понимала, что этот мир отличается от ее, но не могла совладать с бушующим внутри огнем.
— Вы позволите помочь вам, госпожа?
— Да.
С помощью Абигель Аглая вновь переоделась в одежду Дамазы. Его насыщенный мужской запах тут же окутал ее мягким коконом. В голове словно дурман разлился. Он слишком остро на нее действовал. Даже не находясь рядом. Интересно, как он отреагирует на то, что она явится в его одежде? Понравится ли ему это? Зажгутся ли его глаза сумасшедшим бирюзовым огнем?
Нельзя! Нельзя думать о нем! Она действительно сходит с ума, если позволяет таким мыслям проникать в голову. Они только что окончательно отказались друг от друга, а она продолжает…
— Найди теплый плащ.
Голос вновь дрожал. Стоило ладоням коснуться мягкой ткани рубашки, как глаза наполнились слезами. Аглая не знала, как поступить. Она не собиралась унижаться ради мужика. Никогда в жизни ни один из них не мог довести ее до слез. Ни с одним из них ее сердце не билось быстрее. Даже с тем, самым первым.
Но ради Дамазы она готова была поступиться своими принципами. Наступить на горло себе и своей гордости. Скажи он ей, что был не прав, извинись, и она бы… Она бы сделала для него все. От этого становилось еще противнее.
Она была готова на то, что он вытрет об нее ноги, но лишь бы быть его единственной. Разве это нормально?!
— Возьмите, госпожа.
Абигель заставила ее вынырнуть из пучины черных мыслей. Аглая ощущала себя погребенной в той самой могиле, которую он обещал ей выкопать. Темно, сыро и страшно. Никакой надежды на спасение.
Застегивая плащ, Аглая обернулась к служанке:
— Как ты думаешь, если бы какая-то ведьма решила вдруг раскаяться и перестать творить зло, у нее бы получилось?
Абигель даже побледнела от такого вопроса. Выпучила глаза и несколько раз глотнула ртом воздух, как рыба. Аглая подумала, что нашла не самого лучшего советчика в этом вопросе.
Но Абигель ее удивила:
— Мой дед однажды рассказывал… Я была еще слишком маленькой, пробралась на посиделки к взрослым и спряталась. Так вот он встречал ведьму. Не любил об этом рассказывать. Тогда все напились, многие уже спали, а он вдруг начал говорить… как однажды наткнулся на нее в лесу. Она как зверь на него прыгнула. В шею зубами чуть не впилась. Он кое-как откинул ее. Палку взял, подошел, чтоб по голове хорошенько огреть, а она лежит… не дышит почти… Молоденькая еще. Красивая даже. И вдруг глазищи как раскроет, и говорит: мол, убей меня, нет мочи терпеть. Держалась, держалась, а потом взяла и людям навредила. Специально. Силой своей. И тогда к ней сам Сатана явился. Тень его черная с горящими глазами. И он сказал, что теперь она его верная дочь. Теперь служит ему. И после того раза ей хочется делать зло. Как будто в беспамятстве она. А когда в себя приходит, то нет сил смотреть на ужасы, которые натворила. Больше я не слышала, чтобы дед об этом рассказывал. Но каждое слово у меня вот тут отпечаталось. — Абигель постучала себе пальцем по виску.
Кажется, они отпечатались и в мозгу Аглаи. По коже прошел озноб. Но стоит ли верить россказням глупой суеверной служанки? А что если чары отравляют и Аглаю? Не дают хотя бы просто поговорить с Дамазы. Каждый раз им что-то мешает. Они спорят, ругаются, оскорбляют друг друга. Аглая готова была поверить вранью Аглаиды, лишь бы не слушать то, что говорил принц. Может… может, это чары на нее влияют? Хочется ведь довериться ему, положиться на его сильное плечо. Сбежать вдвоем. Тяготы и невзгоды ее совсем не пугают.
Так почему у них ничего не выходит? Нет… Аглая помотала головой. Он считает ее вещью. Отказался от нее. Ушел. Не в чарах дело. Да и не испытывает она тяги сделать какое-нибудь зло.
Уже знакомый внутренний голос противно пропищал: «А разве не ты хотела уничтожить все княжество? Разве не ты желала причинить оборотню такую боль, о которой он не забудет никогда?»
— Вот и все, госпожа. Вы готовы.
Аглая чуть не подпрыгнула от испуга. Абигель расправила на плечах Аглаи складки плаща.
— Я тоже часто думала про это… — Девушка выглядела необычайно задумчивой. — Что если они не хотят делать зло, а кто-то их заставляет? Но потом я вспоминаю об их злодеяниях. Они ведь не просто убивают людей или пытаются как-то нас использовать. Нет… Они совершают бессмысленное зло. Пытки просто ради удовольствия. Издевательства… Просто потому что им нравится видеть, как люди страдают. Нам нечего ответить на их чары, и они это знают. Так что, я думаю, нет, они не раскаиваются. И не хотят остановиться. Они упиваются своей силой, мерзкие твари.
