Николетта тут же покраснела и уставилась в землю. Йелек как-то странно взглянул на нее, шумно втянул носом воздух и сжал челюсти.
Аглая решила взять дело в свои руки:
— Очень приятно познакомиться, господин Йелек. Я — леди Аглая. А это — леди Николетта. И вы должны нам помочь не только его пройти, но и выиграть.
Он неожиданно улыбнулся и оторвал взгляд от Николетты.
— Для меня честь — помочь вам.
С чего вдруг, для него это стало честью? И посмотрел он на нее с… почтением. Но Аглая не замечала от волков какого-то особого расположения, хоть и занимала место княжны.
Загадочный Йелек тем временем протянул им сложенный конвертиком пергамент. Он вновь смотрел на Николетту и явно ожидал, что та возьмет листок. Николетта же стремительно багровела. Аглая подтолкнула ее локтем — никакого результата.
Другие Невесты уже вовсю что-то читали в таких же точно записках. Аглая бесцеремонно выхватила конверт, сломала печать и развернула.
Пока Николетта и Йелек играли в странные гляделки, она прочитала:
— «Ступайте туда, где ароматы луговых и лесных трав смешались воедино. Там сама природа хранит свои секреты, и умершие цветы возвращают жизнь страдающим. Красные ягоды на черном дереве укажут вам путь.»
Она посмотрела на Йелека. Его глаза горели кровавым огнем и буквально испепеляли Николетту. Внезапно до Аглаи дошло: точно так же на нее смотрел и Дамазы. Высокий оборотень нахмурился, шумно сглотнул и судорожно убрал с глаз волосы. Он выглядел так, словно его сжигает лихорадка. На лбу даже выступили бисеринки пота.
Кажется, он только что нашел свою элльлеле… Аглая чувствовала себя ужасно неловко. Как будто подглядывала за влюбленными. И в то же время, продолжала смотреть на обоих, широко распахнув глаза.
Со стороны это выглядело чем-то… волшебным. Интимным и чудесным. Настоящее таинство, хрупкое, но в то же время могущественное, сокрушающее все на своем пути. Зарождение глубоких, неподвластных разуму чувств.
Так красиво. И так больно… Она не оценила этого, когда то же произошло с ней. И теперь ей оставалось лишь наблюдать со стороны.
Николетта тяжело дышала и кусала уже распухшую губу:
— Не могли бы вы… не могли бы прочитать еще раз, княжна? — Она с мольбой в глазах взглянула на Аглаю, словно не знала, что происходит и просила помощи.
Аглае хотелось ответить, что помощи ждать неоткуда, что нужно просто смириться с сокрушительной волной. Но она лишь кивнула и снова тихо прочитала подсказку.
Лицо Николетты вдруг озарилось:
— Я знаю, что это за место! Лавка травника! Господина Гергея. Он собирает травы в лесу и продает аптекарю и лекарям. Даже господин Вируш у него покупает. — От упоминания имени княжеского лекаря Аглае стало дурно. — И вывеска у него висит перед лавкой: черное дерево с красными ягодками. Я права? — Она посмотрела на Йелека и чуть тише добавила: — Нам туда идти?
Он кивнул, пожирая ее голодным взглядом:
— Да, госпожа. Все верно. — В голосе появились хриплые рычащие нотки, и нельзя уже было сказать, что перед ними стоит человек.
А Аглае по сердцу резануло пилой. И этот взгляд, и голос казались ей до боли знакомыми. Только рядом не было того, кто смотрел на нее с сумасшедшим блеском в глазах. Она нуждалась в этой невероятной бирюзе. В волчьем рычании, лишь отдаленно напоминающим голос человека.
Но оказалась лишней.
— Тогда идемте? — Она посмотрела на Йелека и Николетту.
Оборотень кивнул, нахмурился и встал позади них, а Николетта бросила на Аглаю потерянный взгляд. Девушка выглядела перепуганной и возбужденной. На щеках горел румянец, глаза таинственно мерцали. Аглая ободряюще улыбнулась.
Должно быть и она выглядела так же рядом с Дамазы. Нет… Она выглядела в тысячу раз хуже, побывав в эпицентре его эмоций и попробовав запретные желанные ласки. Она выглядела разбитой и окрыленной.
Она не хотела думать о принце, об их странных отношениях. Но как же сильно она привыкла к его постоянному присутствию рядом… Да, она была не права, говоря ему все те слова и прогоняя. Но почему он ушел?!
Из-за обиды, гордости или его чувства не были к ней настолько сильны, как он говорил?
Их маленькая команда как раз покидала крепость, когда Аглая решилась спросить…
Она обернулась к Йелеку. Он буравил тяжелым взглядом затылок Николетты и выглядел так, словно держится из последних сил.
— Йелек, а из какого вы клана?
Он удивился и перевел взгляд на нее:
— Из клана Кровавых Охотников, княжна.
Раненой птицей сердце забилось в горле. Совпадение или..? Словно ступая по тонкому льду, Аглая мучительно придумывала следующий вопрос. Как спросить?.. Как не выдать себя?.. Был ли хоть малейший шанс, что он где-то поблизости? И готова ли она услышать, что он отказался от нее?
— Да? Значит, вы виделись с Его Высочеством?
Йелек удивленно поднял рыжую бровь и сощурился:
— Виделся.
— А как давно? — Аглая чувствовала себя глупо, устраивая этот допрос, но и остановиться не могла. Она и так уже наплевала на гордость. Так какая разница, что о ней подумает этот воин.
Он тянет с ответом. Как будто раздумывает, что можно сказать, а что нельзя.
— Ночью и утром, госпожа. Мы были в дозоре.
Внутри все обрывается. Ночью, когда он ушел, оставив ее растоптанной и разбитой. Он был с этим оборотнем в дозоре. Возможно, видел настоящую княжну.
— Вы искали ведьм?
— Не могу сказать, княжна.
Николетта смотрит на них с удивлением. Кажется, ей тоже хочется задать какой-то вопрос, но она краснеет еще больше и отводит глаза. Чувствуя себя навязчивой Василиной, Аглая все-такие решается продолжить расспросы.
— А принц больше не будет участвовать в испытаниях? Вчера он удивил нас всех. — Боже, это было только вчера… А кажется, что прошла целая жизнь, и воспоминания уже поблекли.
Только те, которые связаны с Дамазы, горят яркими фонарями и не дают покоя.
— Боюсь, я ничего не знаю о его планах. — Он больше ничего ей не скажет, как бы она ни пыталась вытащить из него хоть что-то.
От отчаяния хочется закричать на всю площадь, которую они пересекали, но Аглая заставила себя сдержаться. Веревка на виселице все так же скрипит на ветру, и в этом звуке слышится дурное предзнаменование. Беда уже рядом. Слишком близко. Дышит в спину, смотрит в затылок.
Аглая резко обернулась. Позади все тот же Йелек. Но странное ощущение, что за ней следят, грызет нутро. И это не Дамазы с его обжигающим взглядом. Это что-то плохое. Что-то злое. Что-то, что пришло ее погубить.
Аглая не понимала, откуда в ней это знание, но как никогда остро предчувствовала беду. Словно вторя ее страхам, над головой пронесся черный ворон. Громко каркнул и опустился на деревянный брус виселицы. Аглае стало совсем страшно.
Она ведь здесь, как на ладони. Круглая широкая площадь просматривалась со всех сторон. За каждым окошком могло притаиться зло. Опасность.
Аглая повернулась к Николетте, которая совсем поникла и не отрывала глаз от земли у себя под ногами.
— Далеко нам еще?
— Что? — Девушка выглядела перепуганной. — А, нет… Мы уже почти прошли. Тут близко.
Мимо пронеслись две Невесты. Не отставая, за ними следовал высоченный, но худой как палка воин.
Аглая и Николетта проводили бегунов взглядами.
— Кажется, они всерьез намерены выиграть испытание. — Николетта смотрела им вслед с выражением боли и муки на лице.
Аглая хмыкнула:
— Ну, это испытание на скорость… Их мы все равно не догоним, поэтому предлагаю насладиться прогулкой.
Николетта рассмеялась, и тут же послышалось низкое рычание. Они обернулись: Йелек смотрел на девушку, буквально пожирая ее глазами.
Аглая вновь почувствовала тупую ноющую боль, как от удара кулаком. Прямо в солнечное сплетение. Мучительно и смертельно.
Николетта же выглядела перепуганной. Оказывается, это нестерпимая мука — быть свидетелем зарождения любви у других, когда твое собственное счастье разбито на мелкие-мелкие кусочки. И ей уже никогда не собрать его воедино.
