– Ладно, все понятно. И где этот тип… эм… Пэрри?
– Последний его адрес – улица Клинтона, 169. Это в районе Бруклин-Хайтс в Нью-Йорке. Мы сняли квартиру прямо под ним на имя Алана Колби. Этим именем вы и будете пользоваться.
– Ага. Отлично. Наведаюсь туда.
– Вам предоставляется отпуск на восемь недель – неофициально, разумеется.
– Меня это устраивает. Это все?
– В целом, да, Райас. Удачи. Держите меня в курсе. И передавайте привет Дэйзи.
Его кресло измученно скрипнуло, и Райас покинул эти скромные пенаты.
Тем вечером в баре «Герцог» Райас впервые увидел, как кто-то играет в «Мандалу»[187] на смартфоне. «Герцог» был типичнейшей дешевой забегаловкой, и яркая неоновая вывеска над входом только подчеркивала его убожество. Там было всего несколько столиков, за которыми никто никогда не сидел, только мошкара над ними вилась. Еще в глубине зала стоял бильярдный стол, но там было так темно, что когда кому-то вздумывалось погонять там шары, казалось, что в баре поселилось что-то потустороннее. Карлос устроился у барной стойки, теребя стакан с виски, и предпринял очередную попытку – на этот раз он решил казаться отстраненным и незаинтересованным. Дэйзи не клюнула ни на одну из его предыдущих тактик привлечения внимания: в частности, он пробовал набить кошелек банкнотами и расплатиться, демонстрируя его содержимое; высказать все начистоту («Едва увидев тебя, я сразу понял, что рано или поздно мы перепихнемся»); подкупить ее щедрыми чаевыми. И все это только усиливало ее неприязнь к нему. Собственно, Карлос не мог понять, почему так происходит. У него было все – хорошая фигура, классическая красота, волосы цвета воронова крыла, квадратный подбородок, костюм стоимостью в шестимесячную зарплату обычных придурков, которые приходили в этот бар. Мечты здешних неудачников ограничивались перерывом на обед. Райас же неуклонно и весьма успешно воплощал в жизнь рассчитанный на десять лет план, который позволит ему спокойно отойти от дел в возрасте сорока пяти лет и наслаждаться праздностью в компании других пышущих здоровьем и еще не старых богачей на вершине этого мира. Конечно, у него были кое-какие проблемы с выпивкой – и кокаином – но до завершения плана оставалось еще пять лет, и чтобы достичь своей мечты, он в ближайшем будущем откажется от вредных привычек.
Дэйзи протирала стаканы рваной тряпкой, и Райас не без злорадства подумал, что она будет заниматься этим до конца своей жизни. Изменится только одно – она станет мамашей, растолстеет, сиськи обвиснут до пупа, вокруг глаз пролягут морщины, и в конце концов она обозлится на всех и вся еще сильнее, чем теперь. И тогда она вспомнит о Райасе, вспомнит, как дала ему от ворот поворот, – и пожалеет. Эти воспоминания будут преследовать ее всю жизнь. По крайней мере, Карлос надеялся, что именно так и будет. При мысли об этом на душе у него становилось теплее. Да, точно, в итоге она очутится в какой-нибудь захолустной дыре с одним из этих нищебродов-работяг с какого-то завода, выскочит замуж за механика, который станет голосовать за демократов, слушать низкопробный рок и по выходным поколачивать свою женушку, порядком набравшись со своими друзьями-придурками.
Над лампой на стене висел телевизор, по нему крутили какие-то старые розовые сопли с Пеппардом и Хепберн[188]. Райасу хотелось, чтобы они выключили эту дрянь. Такое дерьмо, как этот фильм, промывало людям мозги не хуже церковников с их верой. В глубине души Карлос знал, что едва он переспит с Дэйзи, как утратит всякий интерес к ней. Он так зациклился на ней только потому, что она отказывалась проявлять к нему интерес, и это подрывало его уверенность в себе, заставляло задуматься, а вдруг он действительно не так уж интересен. Но если эта мысль и всплыла на поверхность его пропитанного алкоголем сознания, то ему вскоре удалось выбросить ее из головы.
Это все проклятые биологические инстинкты, ничего более. А ведь он практически опустился на уровень всех этих неудачников в «Герцоге», пытавшихся затащить Дэйзи в постель – впрочем, им это тоже не удалось. Именно так она его и воспринимала. Еще один жалкий алкаш, каждую ночь просиживающий в баре. Хорошо обеспеченный алкаш бухает со стилем, это верно, но больше ничем не отличается от обычного забулдыги.
Рядом с Райасом сидел какой-то здоровяк с косматой рыжей бородой и очками с толстыми стеклами. Периодически он удовлетворенно хмыкал, хотя фильм не смотрел. Джинсы и бейсболка у него были чем-то заляпаны, а личная гигиена стремилась к полному нулю.
Райас залпом выпил последнюю порцию дорогого солодового виски – и вдруг обратил внимание на этого толстого придурка.
Пухлые пальцы здоровяка елозили по экрану дешевого смартфона. Райас заметил какие-то вращающиеся геометрические узоры ярких оттенков, меняющие форму на экране. Какое-то новое игровое приложение.
– Что за тупая херь! Черт! В компьютерах разбираешься, сынок? – промямлил здоровяк, едва ворочая языком и обращаясь, похоже, к Райасу.
– Нисколечки.
Отодвинув от себя пустой стакан, он в последний раз взглянул на Дэйзи – с насмешкой, как он надеялся, – и вышел из бара. Завтра первым же делом нужно будет сесть на самолет в Нью-Йорк, а значит, нужно успеть в аэропорт.
Первые две недели слежки прошли как в тумане. Райас воспользовался подвернувшейся возможностью и ушел в отрыв – все за счет «Гермес-Х». Сняв наличные с кредитки компании, он пил изысканные вина и дорогой виски, нюхал первоклассный кокаин и перетрахал целую толпу шлюх, заказывая стройных блондинок, немного похожих на Дэйзи.
О Пэрри он даже не вспоминал, пока в начале третьей недели не столкнулся на лестнице в своем доме со странным стариканом. В последний раз Пэрри делал фотографию на документы в семидесятых, но с тех пор мало изменился, только очки теперь носил другие.
Да, и еще ко всему стал выглядеть как полный придурок.
Следом за стариком шел молодой жирдяй, явно его родственничек. Жирдяю было лет двадцать, и хотя это казалось почти невозможным, выглядел он еще тупее, чем Пэрри. Судя по всему, толстяк был его сыном, или, может быть, племянником.
Райас, к этому моменту уже успевший вылакать бутылку мерло и полбутылки «Гленнфиддика», как раз возвращался с новой порцией выпивки и едой из китайского ресторанчика, когда столкнулся с этой странной парочкой. Неуклюжей походкой зомби они плелись в свою квартиру этажом выше. Карлос решил прибегнуть к стандартному способу завязать разговор.
– Похоже, мы соседи, – сказал он. – Поэтому, наверное, мне стоит представиться. Меня зовут… эм… Алан Колби. Приятно познакомиться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
