надо сработать, чтоб не вырвалась! — хмыкнул Полоз.
Целый час Ужик чертил запирающие знаки на тетрадном листе. Извёл полтетради, перерисовывая сложный круг символов из принесённого Полозом блокнота, но в итоге получилось как надо.
Даша вырезала на картонных прямоугольниках защитные знаки перочинным ножом. На амулеты пошла коробка из-под шоколадных конфет, а знаки снова предоставил Полоз.
Антону он весь этот час втолковывал, что нужно делать. Сначала следить, чтобы никто не вошёл в подъезд. Если вызванная ими гарпия напугает приличного человека, то кто знает, не дойдёт ли слушок до спецотдела. За вызов кошмарной гарпии их “спецы” точно где-нибудь прикопают.
А когда дело дойдёт до запечатывания гарпии, Антон должен будет вместе со всеми начертить знак. Полоз был уверен, что и тройной знак сработает, но парня надо чем-то занять. Да и умение синхронно знаки чертить пригодится и Антону, и самому Полозу.
Ещё полчаса потратили на синхронизацию знаков по Полозовой команде.
Когда круг и одноразовые защитные амулеты были готовы, Полоз собрал разномастную команду на кухне и сказал:
— Всё будет быстро. У меня тут нарисованы знаки призыва, — он вынул из кармана джинсов сложенный вчетверо листок. — По моей команде открываем дверь, проверяем, на месте ли уроды. А потом, Дашк, ты идёшь их заманивать — и быстро обратно. Мы призываем гарпию. Гопники прибегают на этаж, тут-то она их и встретит. Дадим ей закричать, потом припечатаем в спину кругом, который Ужик начертил, и готово! Вопросы есть?
Антон несмело поинтересовался:
— А если не получится призвать эту штуку, а Дашка их раздразнит?
— Тогда мы с Ужиком их с лестницы спустим, а потом будем думать, что дальше делать. Ну, готовы? Берите амулеты. Антон, иди к окну.
Парни повесили на шею шнурки с картонками. Переглянулись с Дашей.
Пора!
В прихожей Полоз шепнул:
— Ты сможешь, Даш. У нас всё получится.
Он всегда говорил так, что ему хотелось верить. Что ж, остаётся надеяться, что он не ошибся.
Даша встряхнулась, собралась и быстро пошла вниз.
Неразборчивые вопли отчётливо слышно даже на её четвёртом этаже. Ладно, если до сих пор соседи не вышли приструнить хулиганов, наверное, и когда гопники орать от ужаса будут, не высунется никто.
Она остановилась пролётом выше изрядно нетрезвой компании. Посмотрела на них сверху вниз и сказала:
— Эй, петушки! Хватит орать! Идите драть друг друга в соседний подъезд!
Секунду висела тишина. Потом Гвоздь почти спокойно спросил:
— Ты сдурела?
Глянул на приятелей:
— Ловите её!
Дашка побежала, перелетая через ступени. Гопники спешили следом. Кто-то ругался, кто-то гоготал.
Не догоните!
Дверь её квартиры открыта.
Вспыхнули знаки. Дашу ослепило — она оступилась, и кто-то тут же схватил её за плечо.
— Попалась, дрянь! Счас мы тебя... что это?!
Даша различила тёмную фигуру в дверном проёме своей квартиры. Двухметровая полуженщина-полутварь. Почти красивое лицо с непропорционально огромными глазами. Небольшая грудь. Поросший мехом живот. Длинное туловище, переходящее в короткие неуклюжие лапы с когтями.
Гарпия посмотрела Дашке прямо в душу. Девушка почувствовала, как кипит в существе ярость. Гарпия заклекотала.
Кто-то за Дашиной спиной заскулил. Кто-то бормотал: “Нет-нет-нет... нет-нет-нет...”
А потом гарпия шагнула на лестничную площадку и распахнула сплетённые из паутины крылья.
Ничего прекраснее и ничего страшнее Даша в жизни не видела.
В следующую секунду гарпия закричала так, что дрогнул и раскололся воздух. Дашка упала на колени, схватившись за голову, в которой будто петарда взорвалась.
Где-то рядом кто-то давился плачем.
Через три удара сердца стало легче. Даша смогла оглядеться: два гопника валялись без сознания на ступенях. У одного на штанах расплывалось пятно.
— Она улетает!
А гарпия гнала по лестнице оставшихся. Паутинные крылья проходили сквозь стены, перила и двери. Гарпия летела.
Мимо Даши ломанулся Полоз.
Вниз. Быстрее. Он, казалось, не замечал ступеней — летел, словно тоже был существом.
Даша стряхнула оцепенение и ринулась следом.
У почтовых ящиков Полоз догнал гарпию. Прыгнул прямо ей в спину. Вбил листок с кругом между крыльев.
Тварь замерла, а Полоз упал на лестничную площадку. Что-то неприятно хрустнуло.
Хлопнула дверь подъезда. Убежали — чёрт с ними!
Полоз пружинисто вскочил и заорал:
— Знак! Живо!
Даша вздёрнула руку и начала чертить. За спиной запыхтел Ужик.
Гарпия беспомощно клекотала, силясь двинуться с места.
Сверкающие чёрточки знаков вырисовывались медленно, но верно. Один. Второй. Третий. Четвёртый? Даша подняла голову: на полпролёта выше стоял бледный Антон.
Знаки слились в один и врезались в гарпию. Миг — и от неё остался только листок со знаками.
— Листок голыми руками не трогать! — хрипло сказал Полоз. — Перчатками только. В шкатулку с защитой суньте. Вы молодцы. Все.
Он вдруг зашипел и выругался, и Даша только тут заметила, что левая рука у него висит плетью.
— Дай посмотрю, — встревоженно пробасил Ужик.
— Сам знаю: перелом. Больно, аж выть охота. В больничку надо.
Тогда Даша и решила: надо поступать в мед. Если кто-то из своих снова будет ранен, она будет знать, что делать.
Когда они спустились на первый этаж, там обнаружился стонущий гопник: влетел в стену и разбил голову.
Полоз скользнул по нему равнодушным взглядом и сказал:
— Мы с Ужиком счас в больничку. А вы спрячьте листок с печатью и сидите тихо. Ждите ментов. Кто-нибудь да вызовет. Вы ничего не знаете, вопли слышали, но выйти побоялись — вот и всё. Чёрт, больно-то как!
Ужик увёл бледнеющего на глазах Полоза.
Даша, обернув руку платком, подняла листок с печатью и отнесла домой. Сунула в одну из многочисленных Шпилевых шкатулок с защитными знаками. Поставила печать: теперь дядя не откроет её случайно.
Антон, мелко дрожа, всюду ходил за ней. Когда она убрала шкатулку и заперла комнату дяди, Антон спросил:
— А Шпилю мы не скажем, да?
Даша помотала головой.
— Нет. Это наша тайна.
Полиция приехала только под вечер.
Двоих последних гопников нашли во дворе: один всё пытался заползти под припаркованную машину и спрятаться. Другой икал и не отвечал ни на какие вопросы.
И полиция, и соседи решили: наркоманы.
Ни один из гопников не оклемался. По району, по школе поползли слухи, и Даша невольно прислушивалась: Гвоздь угодил в дурку, один из подъездной компашки покончил с собой, ещё один заперся в комнате и не выходит, остальные пьют как не в себя и скоро сопьются напрочь. Ну и хорошо.
Дашка ни о чём не жалела. Нет. Или мы их, или они нас. Лучше, если
