Ивар уехал.
Я продрогла от ветра, но холода не чувствовала.
С трудом переставляя ноги, вошла я в дом.
Мысли мои путались, слезы брызнули из глаз.
Без сил я опустилась на лестницу. Уселась под портретами предков Ивара.
Под тем самым портретом, что так похож был на Ивара.
И мне казалось, что жизнь моя была кончена.
Да еще и сестрица подлила масла в огонь.
Одетта.
Вихрем она слетела с лестницы, багровая от злости.
— Ты!.. — вскричала она. — Ты!.. Как ты могла!
Я подняла на нее взгляд.
— Ты предала его! — Одетта чуть не плакала. — Он надышаться на тебя не мог и готов был есть с твоих рук, а ты вот так запросто изменяешь ему! Проводишь ночь с другим?! И как теперь ты посмеешь посмотреть ему в глаза?! Как теперь ты сможешь принимать у него помощь?! Ведь он снова придет и предложит решит все твои проблемы! Снова вытащит тебя из беды! Как ты будешь принимать у него эту помощь, его благородство, его верность?
Вот так раз.
Все эти слова, кинутые мне в лицо младшей сестрой, больше походили на брань матери, которая отчитывает нерадивую, бессовестную дочь.
И только я, прозревшая этой ночью, услыхала в них боль влюбленной девушки.
Одетта никогда не осмелилась бы высказать мне неудовольствие, если б это касалось ее. Она кротко снесла бы лишения, неудобства, и не потревожила б меня просьбой.
Но любовь…
Теперь, когда я поняла, что такое настоящая любовь, я распознала ее и в Одетте.
Верно, она была долго влюблена в Робера.
Грезила о нем ночами.
Вздыхала и терзалась, понимая, что он увлечен мной.
И смело вступила со мной в бой, защищая его.
Она не хотела, чтоб он страдал. Не хотела, чтоб его сердце было разбито.
Даже если ей самой было больно.
— Ты любишь его? — спросила я прямо.
Одетта покраснела, смутилась. Закрыла рот, сомкнула стыдливо губы.
— Какое кому дело до моих чувств, — пропищала она стыдливо. — Я не о себе сейчас говор, а о господине Робере. Он не заслуживает, чтоб ты его обманывала. Не заслуживает быть при тебе мальчиком на побегушках!
— Я и не собиралась его обманывать, — ответила я.
— Но ты уже сделала это! — упорствовала Одетта. — Будешь молчать о том, что провела ночь с герцогом Ла Форс? Для тебя подобное поведение ничего не стоит?
— Я не буду молчать, — ответила я.
— Сердце ему разобьешь? — тут же выкрикнула Одетта. — О, лучше смолчи! Он не переживет твоего предательства! Добрый и деликатный, он не заслуживает, чтобы его любовь втоптали в грязь!
— Господин Робер уже не мальчик, — повысила я голос. — Хватит его опекать, как клуша! Позволь ему самому разобраться с его чувствами! Может, ты еще заставишь меня замуж за него выйти, лишь бы только он не расстраивался?
— Может, и заставлю! — мстительно выкрикнула Одетта. — Он достоин того, чтобы получить всего, что желает!
— А как же я? — спросила я быстро. — Мои чувства и желания не в счет?
— Ты имеешь все, что только можно пожелать! — выкрикнула Одетта. — Ты богата, у тебя кучи рубинов и золота, дом, слуги, и даже титул! О чем ты еще можешь мечтать?
— О любви, — ответила я. — Малышка, ты еще так юна и наивна. Твое заступничество совершенно бесполезно. После сегодняшней ночи я никогда не вышла бы замуж за Робера. Я не люблю его; и теперь уж никогда не полюблю.
— Но он так надеялся! — прошептала сестра горько. — Ты должна!..
— Я ничего ему не должна, — холодно и твердо перебила ее я. — Ты — ты смогла бы, любя его, отдать себя в руки другого мужчины?
— Это совсем иное! — запротестовала Одетта. — Я и думать ни о ком не могу, кроме него!
— Это то же самое, — отрезала я. — Я тоже не могу. Не хочу.
— Ты неблагодарная, неблагодарная! — прошептала Одетта. — Как можно быть такой бессердечной?!
Я пожала плечами.
— Посмотрись в зеркало и задай эти вопросы еще раз, — сказала я. — А пока… если так переживаешь за господина Робера, можешь пойти и утешить его.
— Какие гадости ты говоришь! — возмутилась Одетта. — Думаешь, я так же распущенна, как и ты?!
— Я говорю о твоем замужестве, — твердо ответила я. — Когда тебе исполнится восемнадцать, я выдам тебя за господина Робера, если он пожелает породниться с нашей семьей. Пока же ты можешь лишь заявить ему о своих чувствах. Вероятно, он оценит твою верность.
Одетта отшатнулась от меня.
На ее юном лице была написана странная злость, досада и… надежда.
— Думаешь, это так легко? — произнесла она. — Думаешь, он вот так запросто утешится мной, как новой игрушкой?
— Не знаю, — ответила я. — Проверить это предстоит тебе.
Одетта снова вспыхнула от стыда и надежды. Ох, уж эта надежда! Ее невозможно было скрыть ничем!
— Ни минуты не останусь в этом доме! — выпалила она.
Я лишь устало пожала плечами.
— Куда же ты пойдешь?
— Продам твои подарки, рубины, и сниму себе комнату! Жить буду тихо и скромно!
«Робер этого не допустит, — мысленно возразила я. — Похоже, эта юная леди выбрала самую верную стратегию. Робер добр, и он не может не опекать и не помогать. Заботясь о ней, он утешится и привяжется к Одетте. И все у них будет хорошо…»
Ах, хотелось бы мне так думать!
Одетта подхватила юбки и бросилась в свою комнату, собирать вещи.
Слишком поспешно, слишком радостно!
А я так и осталась сидеть на ступеньках лестницы, обхватив голову руками.
Ну вот...
Было у меня два ухажера, и обоих я потеряла в один день.
Глава 73
Подарок для короля был найден, и Ивар получил приглашение в королевский дворец в тот же день.
Более того — королевские слуги прибыли за ним лично.
— Ваша светлость, — посланники учтиво и уважительно поклонились Ивару и протянули ему маску, полностью закрывающую глаза. — Его Величество сказал нам, что вы выразили желание получить судьбу из его рук. Наденьте это и следуйте за нами.
— Зачем это? — удивился Ивар. — Мое намерение твердо. Я не собираюсь
