Этот продукт того или иного агента, рассматриваемый конкретно, есть его рента. Так, рента орудия производства на обувной фабрике есть, по существу, количество пар обуви, существование которых может быть вменено этому орудию. Сходным образом рента данной площади земли, используемой обувной фабрикой, есть, по существу, число пар обуви, которое может быть связано с этим количеством земли. Рассматривайте эту землю как предельную, сократите площадь, занимаемую фабрикой, оставьте весь остальной капитал неизменным по величине, хотя и изменившимся по форме, благодаря сократившейся площади, и вы увидите, что вы ежегодно будете производить обуви меньше на известное количество пар. Снижение выпуска в результате отнятия известного количества земли или то добавление, которое имело бы место вследствие возвращения этого количества, есть земельная рента. Действительная рента земли, как я всего другого, состоит из благ, которые земля фактически производит, они включаются в общее предложение подобных благ и способствуют определению их ценности. Рента первоначально должна быть рассматриваема как продукт, вменяемый конкретному агенту или как отличимая часть предложения. Земельная рента, таким образом, в качестве конкретного продукта, вменяемого земле, есть явный элемент в определении ценности.
Ренты всех агентов производства образуют, когда общество находится в естественных статических условиях, общее предложение благ, и предложение, доставляемое каждым из них, или — другими словами — его рента, есть, конечно, один из определяющих ценность элементов.
Поскольку ценность только относительна, она определяется распределением производственных агентов между различными подгруппами. Передвижение одного из агентов группы в другую изменяет ценность; а, как мы сказали, вложение совершенно нормальной величины в каждую подгруппу делает относительную ценность нормальной. В известном смысле, однако, ценности не являются только относительными, ибо можно получить абсолютную единицу ценности, посредством которой мы можем сложить все ценности и получить общую сумму. Если предмет А стоит половину предмета В и третью часть предмета С, этот факт позволяет нам выразить ценность любого из них через посредство двух других; но он не позволяет нам получить общую сумму ценности всех трех предметов. Взаимные сравнения не доставляют суммы. Если, однако, ценности предметов А, В и С могут быть измерены в чем-нибудь, что имеет отличную от них форму, то мы сможем получить сумму ценностей этих трех вещей.
И вот имеется возможность получить такую общую сумму ценностей; и когда мы получим ее, мы обнаружим, что рента есть элемент в ее определении. Как мы сказали, рента есть продукт: и сумма всех продуктов различных агентов, находящихся в действии, измеренная в абсолютных единицах ценности, дает общую сумму произведенных ценностей. Каждый агент должен произвести как раз то, что он приносит, в противном случае, сумма произведенных ценностей будет отличной от того, что она есть. Уничтожьте или уменьшите производительное действие данного агента или уменьшите его ренту, и вы уменьшите сумму произведенных ценностей. Нарушьте естественное распределение производственных агентов между подгруппами, и вы в какой-то степени снизите их совокупную продолжительность. Это значит, что вы снизите сумму произведенных ими ценностей, если ценности измерены в абсолютных единицах.
Рента, следовательно, есть элемент в определении не только относительной ценности, но и суммы производимых ценностей. И все это потому, что рента сама по себе идентична с предложением. Земельная рента в отдельной отрасли производства есть часть предложения продукта отрасли, вменяемая земле. Рента всей земли, используемой в производстве, есть та часть предложения товаров вообще, которая вменяется земле. Рента и вмененное предложение, или частичное предложение, вмененное одному агенту, являются синонимами; и относительное предложение определяет относительную ценность, тогда как общее предложение определяет общую величину ценностей.
"Рента не есть элемент цены", — таково классическое заключение по этому поводу; оно выражает взгляд, даже и сейчас господствующий. Это выражение, однако, неясно. По-видимому, оно означает тот факт, что рента не играет роли в выравнивании ценности, и если бы вообще не существовало такой вещи, как рента, вещи обменивались бы друг на друга в том же отношении, как и сейчас. Но если определять ренту как продукт, вменяемый конкретному агенту, невозможность поддерживать подобное утверждение становится очевидной. Если бы мы даже должны были ограничить термин ренты продуктом, доставляемым землей, то и тогда утверждение, что она не является элементом в выравнивании рыночных ценностей, было бы абсурдным. Оно было бы равносильно утверждению, что известная часть выпуска каждого вида благ не влияет на их рыночную ценность. Цена, на которую ссылаются в этой формуле, есть конечно, рыночная ценность, выраженная в денежных единицах.
В действительности классики пытались доказать, что, поскольку дело касается цены, является безразличным, кто получает ренту. Их аргумент просто устанавливает факт, что назначение ренты как дохода или доли в распределении не влияет на цену. Предлагаемое доказательство по существу сводится к следующему: некоторая часть запаса такого предмета, как пшеница, получается от земли, не приносящей ренты. Спрос на пшеницу включил в использование эту землю, подняв цену до той точки, когда она, может быть прибыльно обработана. По этой цене требуется некоторое определенное количество пшеницы, а оно не может быть получено, не прибегая к земле низкого качества. Цена, поэтому, приспосабливается к издержкам производства на этой площади. Урожай, который может быть здесь обеспечен, может быть представлен как в известном смысле наиболее дорогая часть предложения пшеницы, или как та часть, которая выращивается в условиях наибольшей невыгодности. Является ли, с точки зрения предпринимателя, бушель пшеницы, доставленный в результате применения труда и вспомогательного капитала на земле, не приносящей ренту, действительно произведенным с наибольшей невыгодой, и стоит ли он дороже, чем бушель, взращенный на хорошей земле, есть вопрос, заслуживающий дальнейшего внимания, и мы возвратимся к нему. Мы увидим, что для предпринимателя стоимость всех различных бушелей одинакова, и что она равна цене при полном действии статического закона. Мы должны сейчас подчеркнуть, что стоимость пшеницы, взращенной на безрентной земле, так же как и стоимость всякой другой пшеницы, безусловно, равняется нормальной цене этого злака и выражает ее.
