Все вдруг заговорили, негромко, полушёпотом. Поднялся Алексей с супругою и направился к лестнице. Он снисходительно улыбался, что-то объясняя Татьяне. За ними потянулись остальные. Они, не спеша, проходили мимо меня, чуть слышно шелестя подошвами своей обуви по мозаике пола. Я наблюдал, как они не торопясь, сходили вниз и исчезали в глубине сада за стволами ухоженных деревьев, за струями великолепных фонтанов.
Аллея опустела. Я обернулся назад. Там, в глубине колоннады, никого не было. Темнела серая стена дворца. Едва очерчивались контуры скамьи. Как будто здесь никого и никогда не было. Прозрачный, чистый воздух совсем не ощущался. Я вздохнул и шагнул под сень колоннады. Мой путь лежал в противоположную сторону, не вниз, не в сад фонтанов… В Храм Мира!
* * *
Монотонный перестук колёс гулким эхом отдавался в моей вконец замученной голове, но грохот на стрелках не шёл ни в какие сравнения. Я с огромным трудом поднял тяжеленные веки. Надо мной навис пластиковый потолок купейного вагона. «Приснится же всякая бредятина?! Ну, и когда же всё это закончится???» — вяло, безо всякого энтузиазма простонала, уже вконец ставшая обрыдлой мысль. Рядом что-то хрюкнуло, и хорошо поставленный голос произнёс: «Доброе утро, дорогие товарищи! Мы начинаем нашу передачу…» — Внизу щёлкнул выключатель, и диктор смолк. Я поднял руку и глянул на часы. Без четверти двенадцать. «Ни фига себе?! Это ещё утро?!» — отвлечённо подумалось мне.
— Добрый день! Вы уже проснулись? — послышалось откуда-то снизу явно женское контральто.
— Да, кажется, — неуверенно согласился я, будучи совсем в этом не убеждён.
— Тогда присоединяйтесь к нашему шалашу, — предложил всё тот же голос.
— Спасибо. Я сначала приведу себя в порядок, с вашего позволения.
— Конечно, конечно! — согласились внизу.
Я сел. На нижней полке напротив сидели две женщины. Одна, постарше, подле окна, другая, чуть моложе, рядом. Они, не спеша, сервировали накрытый бумажной скатертью стол. Им кто-то помогал, сидящий напротив и потому для меня невидимый. Я вытащил свою сумку, вынул несессер и спрыгнул на пол, чудом угодив в собственные туфли.
— Извините, — на всякий случай буркнул я и вышел в коридор.
За окном проплывали совершенно незнакомые мне пейзажи. Скорее, это был очень далёкий пригород какого-то мегаполиса. Двигаясь в хвост вагона, я пытался углядеть хоть что-то знакомое, наше… Берёзку, что ли?! Но ничего подобного. Сплошной стандарт.
Закрывшись в туалете, я быстро распотрошил несессер. Ничего особенного там не было. Маленькая мыльничка с кусочком совершенно новенького мыла, непочатые тюбики с кремом до и после бритья, одноразовый станок, малюсенькая зубная щётка с таким же малюсеньким тюбиком пасты. Я разочарованно разложил всё это по полочкам и принялся наводить марафет.
Выбравшись в коридор, я остановился у окна напротив своего купе. Возвращаться туда совсем не хотелось. Из апартаментов проводников надрывался приёмник: «Стучат колёса по степи, отстукивая стэп. Гляди в окошко, не гляди, а всё едино — степь!..» Нет, там степью и не пахло. То и дело мелькали небольшие группки домов, то ли сёла городского типа, то ли посёлки деревенского стиля. Правда, домашних животных не было видно. Меня осторожно тронули за плечо. Я обернулся. Передо мной стояла невысокая, худенькая девушка в огромаднейших очках с толстенными стёклами на поллица.
— Простите, вас ждут, — сообщила она, указывая глазами на едва прикрытую дверь в купе.
— Благодарю, — ответил я, нехотя отделяясь от поручня.
На столе творилось что-то невероятное. Как вообще всё это могло уместиться на такой маленький столик?! Я небрежно зашвырнул свои причиндалы на сетку, и опустился на край нижней полки, хозяйкой которой оказалась та самая невзрачная девушка, что предложила мне вернуться.
— Вы студентка? — поинтересовался я у неё.
— Нет, — коротко отрезала она.
Я понял, знакомиться сия особа не желает. Да и чёрт с ней. Было бы на что смотреть. Женщина, обладавшая таким глубоким контральто, выглядела лет на тридцать пять. Её подруга на пару лет моложе. Сказать, что они были красивыми, значит, соврать. Так себе, не дурнушки, но и не особо привлекательные. Хотя, если сравнивать со студенткой, то они явно выигрывали. Сначала я решил, что это мать и дочь, но, поразмыслив, пришёл к выводу, что по возрасту не получается. Тогда предположил, что они сёстры. Однако и эту версию пришлось отбросить, так как ничего общего в их облике и поведении не было. Я мысленно вздохнул, предполагая худшее.
— Да вы подсаживайтесь поближе, — предложила спутница контральто.
— Ой, господи! — подскочил я. — Совсем обнаглел!
Я попытался было достать свой багаж, не прибегая к помощи нижней полки, но подобный трюк не для моего роста, хоть и рост у меня немалый.
— Да успокойтесь вы, — снова заговорила женщина у окна.
— Ничего не надо! — согласилась с ней подруга. — Неужто мало всего на столе?!
— Да нет, конечно, но так нельзя. И от меня должно быть хоть что-нибудь, — возразил я, едва держась одной рукой, другой старательно шаря по полупустой сумке.
— Не надо, — дёрнула меня за брючину студентка.
Я откровенно опешил от такой фамильярности.
— Но-о! — неуверенно протянул я.
— Никаких «но», — возразила старшая. — Ваша сумка слишком худа, чтобы в ней хоть что-то было. К тому же вы сутки проспали на своей полке.
— Ну и что, что я проспал сутки? Это ещё ни о чём не говорит.
— Да перестаньте вы брыкаться, — вмешалась студентка. — Заладил, как попугай «не положено, не положено».
У неё в руке появилась распечатанная бутылка шампанского. Четыре одноразовых стаканчика выстроились солдатской шеренгой на краю стола. Вино с шипением полилось в импровизированные бокалы.
— Берите, берите, не стесняйтесь, — подбодрила меня подруга старшей.
Я взял стаканчик и незаметно понюхал. Вино было настоящим. Явно не из северных стран. Мы чокнулись. На вкус шампанское оказалось очень даже приличным.
— Простите, вы с юга? — спросил я, глядя на женщину с низким голосом.
— Да, но мы не южане, — поспешила ответить её спутница.
— Держите, — сунула мне в руку бутерброд студентка. — Закусывать надо, а то развезёт.
— От шампанского то?! — усмехнулся я.
— С голодухи, — возразила она и отвернулась.
Разговор явно не клеился. Я молча жевал и смотрел то на одну, то на другую, то на третью женщину из моего купе и никак не мог решиться задать главный вопрос. Но тут появился проводник, и разом все вопросы отпали.
— Та-ак, — сказал он, усаживаясь напротив меня. — Билеты кому-нибудь нужны?
