— Довольно смертей, — произнес Рейлис, опуская руку на излучатель.
Ослепительно белый луч в одно мгновение испарил голову Виолы, а затем опустился вниз, превращая ее прекрасное тело в сверкающий дым.
Валентин посмотрел на мертвого Слейтера, перевел взгляд на свои скрюченные в неслучившихся заклинаниях пальцы, и шмыгнул носом. На глаза навернулись слезы, в горле застрял предательский комок. Как же так, подумал Валентин.
Как же так?!
Почему я не запустил антибублик сразу же, как только вылез наружу? Зачем болтал с Розенблюмом, зачем разглядывал талисманный меч? Ведь если разобраться, именно я виноват в их смерти!
Валентин сжал кулаки и пробормотал сквозь зубы:
— Снова станет убийцей Фалер… Ведь я же знал, знал!..
Волна нестерпимого жара, охватившая Валентина, оборвала его причитания на полуслове. Закрывая руками лицо, выискивая в памяти хоть какую-то защиту, Валентин понял, что Эриох отбросил прочь всякую маскировку. Его Сила, огромность которой только сейчас стала ясна в полной мере, бросила на колени спутников Валентина, а его самого заставила скорчиться от боли.
Бублик, настроенный пожирать оформленные заклинания, спокойно пропускал чистую Силу, не питая к ней ровным счетом никакого интереса.
Валентин понял, что умирает. Такой Силе можно было только повиноваться; любая попытка сопротивления означала неминуемую гибель. Даже не формируя заклинаний, одним своим появлением Эриох способен был подчинить целую армию. Сейчас, глядя на упавшего лицом в пыль Линно Тардена, Валентин понял, откуда берет свое начало бесконечное высокомерие Эриоха.
Надо опуститься на колени, приказал себе Валентин. Надо!
Надо, согласился он и вспомнил удивленное лицо Слейтера, бормочущего «Почему?». Опуститься на колени, и пусть все жертвы окажутся напрасны? Валентин застонал от боли и покачал головой. Ну уж нет. Лучше умереть; по крайней мере, тогда я забуду о мертвых.
А еще лучше — как-то спастись, пришла следующая мысль.
Выстояв первую секунду, Валентин понял, что в состоянии продержаться еще чуть-чуть. Совсем немного — в глазах уже потемнело, и горячий пот стекал за воротник, — но все-таки достаточно, чтобы сложить одно заклинание.
Нужно отвести от себя его Силу, подумал Валентин. Куда угодно, лишь бы подальше от себя. Правая рука сама сложилась в «воронку»; левая — в «грушу». Валентин закоротил заклинания и, уже теряя сознание, выпустил их на волю.
Земля под ногами содрогнулась, удар грома оборвался внезапной тишиной.
Валентин обнаружил, что лежит на спине и смотрит на колдовскую звезду, сияющую ровным черным светом. Повернув голову, он увидел лежащего рядом Рейлиса — темную фигуру, обрамленную светлой полоской тени. Мир стал огромным негативом, и в нем больше не было боли.
Что я еще натворил, спросил себя Валентин.
Он осторожно поднялся, удивляясь, что цел. Эриох стоял рядом, в черном как смоль плаще, с белыми провалами глазниц. Но глаза его были пусты — губы Эриоха шевелились, произнося одному ему понятные заклинания, сложенные на солнечном сплетении руки слегка подрагивали, манипулируя Силой. Валентин посмотрел вниз, на усеянное трупами поле — там все оставалось прежним, за исключением перемены цветов. Тьма без мрака, вспомнил Валентин. Да, не каждый день над Эльсаном светит черное солнце. Что же все-таки случилось?
Валентин буквально заставил себя включить ясновидение. Черно-белый, поразительно тихий мир казался сном; каждое действие в нем требовало предельной концентрации и сознательного усилия. Прикрыв глаза, Валентин погрузился в куда более простой и понятный мир координатных сеток и разноцветных точек.
Сила Эриоха осталась при нем — это Валентин рассмотрел, даже не закрывая глаз. Но Сила эта больше не повиновалась великому магу. Она хлестала из него, как из продырявленного шланга, попадая в крутящуюся над курганом «воронку». А та, в свою очередь, передавала Силу вверх, питая горящую черным светом колдовскую звезду.
У меня не хватило сил на второе заклинание, понял Валентин. «Груша» не получилась. Она изменила уже существующую звезду, заставив ее светить черным — но не создала ничего нового. Понятия не имею, откуда возник черный свет; и не уверен, что когда-нибудь пойму. Но главное достигнуто — Сила Эриоха больше не мешает мне думать.
Валентин покачал головой. Черно-белый негатив размером с Эльсан — совсем не то Побережье, которое я желаю спасти. Пора заканчивать эту затянувшуюся историю.
— Эриох! — сказал Валентин, вздрогнув от звука своего голоса. — Я предлагаю поговорить!
Эриох скривил губы и медленно сфокусировал на Валентине жуткий взгляд своих белых глазниц.
— Ты победил, Фалер, — сказал Эриох глухим, потусторонним голосом. Именно так должен был звучать голос великого мага посреди безмолвного черно-белого мира. — Тебе помогает Пророчество и кто-то еще. Втроем вы сильнее.
— Кто-то еще? — удивился Валентин, оглядываясь по сторонам. Рейлис, Линно и Робб лежали на земле, точно мертвые; вряд ли Эриох имел в виду кого-то из них. Может быть, Розенблюм?
— Я не могу ощутить его, — сказал Эриох, и Валентин понял, отчего голос мага кажется таким жутким. Эриох впервые заговорил по-человечески. Он боялся; он колебался; он признавался в собственном бессилии. — Но это ничего не значит, Фалер. Ты победил, но некому будет поздравить тебя с победой.
Ну вот, подумал Валентин, подгибая пальцы. А я уже начал его жалеть.
— Ты отнял у меня все — мой талисман, мою женщину, мою Силу, — сказал Эриох, кивнув в такт своим мыслям. — Но моя месть остается со мной!
Валентин ждал от Эриоха похожей фразы. Снова став человеком, великий маг не смог отказать себе в никчемном человеческом удовольствии — высказаться перед смертью. В результате Валентин успел подготовиться — и, едва услышав про месть, вскинул перед лицом обе руки с уже заготовленными заклинаниями.
Но Эриох оказался быстрее. Его рот еще продолжал говорить «со мной», а правая рука уже бросила влево от Валентина хитрое саморазворачивающееся заклятие. Оно оказалось лишь первым из целой серии заклинаний, направивших Силу в обход валентиновой «воронки». Черная звезда замигала, лишенная пищи; в нескольких километрах от кургана, над рекой, возникло плотное серое облако. Валентин даже обычным зрением увидел широкую полосу Силы, которую Эриох отдавал своему порождению. Валентин не знал, что за облако создает Эриох; ему хватило одного взгляда на полосу Силы, чтобы заледенеть от ужаса.
Она расширялась.
Эриох превысил предел, о котором предупреждал Акоста. Заклинание, которое он выпустил в мир, забирало теперь не только Силу самого Эриоха; оно стягивало к себе всю Силу Панги, используя некогда великого мага, как самую обыкновенную «воронку».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
