— Ты это прокурору скажешь, — снова изобразил улыбку старпом.
— Ну, да, конечно, — кивнул головой без тени улыбки Джон. — Они у нас многострадальные, даже когда людоеды будут заживо их поедать, будут законами прикрываться, одинаковыми для всех. Но ведь в каждом времени — свои порядки. То, что для этих негров норма — для нас преступление. Так почему же они пытаются уравнять нас, принявших законы этих черных парней и победивших, с постулатами высокоразвитых цивилизаций, если в тот момент времени мы были вне ее?
— Весело мы с тобой поговорили, — опять вздохнул Пашка. — Едем себе тихонько через самые пиратские места. Или снаряд два раза в одну воронку не падает?
Джон от непонятной тоски сбегал в машину, где спал богатырским сном в вахтенном кресле Питер Баас. Пробежался по всем электрическим щитам и включил выбитое оборудование, запустил всякие сепараторы, испарители и тому подобное. Главное — кондиционер без всяких уговоров заработал, стоило только нажать на нем одну единственную кнопку. Бааса будить не хотелось, поэтому, наказав мотористу блюсти контроль, он отправился на мостик.
Второй штурман выглядел, скорее, озабоченным.
— Что произошло? — поинтересовался Джон.
— Да вот, заработал внезапно спутниковый телефон, звонки полетели один за другим. По-моему, из офиса, — сказал тот, и телефон снова ожил.
— Это я на него питание подал, — похлопал себя по груди Джон. — Чего медлишь, бери трубку.
Делафуэнто испуганно затряс головой.
— Я не могу, я не знаю, как же так, — пятился он подальше от звонков.
— Ну, тогда собирай парней, и пусть они принесут сюда старпома вместе с кроватью. Он здесь главный, ему и ответ держать.
Не прошло и пятнадцати минут, как торжественно внесли Пашку. Он не постеснялся сам позвонить в контору. Разговор был недолгий, минут пятнадцать всего по шесть долларов за каждую (ох, сплошное разоренье для кампании!), но познавательный.
Самый главный советник по безопасности кампании дрожащим голосом представился, когда старпом дозвонился. Он ожидал услышать очередные многомиллионные требования выкупа от злобного араба, или его не менее строгого подручного. Сначала советник никак не мог взять в толк, что «Меконг», вроде бы, свободен и через сутки будет уже в территориальных водах Египта, точнее — в Красном море. Потом до него, наконец-то, дошло, что у дела теперь совсем другой поворот.
— Диалоги о животных, — вымолвил Джон, когда Пашка начал отвечать в трубку.
— Нет, — говорил старпом. — Капитан жив. Подойти не сможет. Причина проста — он в состоянии депрессивного шока, не осознает действительности. Нет, не бунт. Сами все узнаете, но пока из каюты я его не выпущу. А это уже ваши домыслы. Остальные жертвы? С этого и надо было начинать, господин начальник! Нам нужна срочная квалифицированная врачебная помощь двум человекам. Чем быстрее, тем лучше. Причем здесь Номенсен? Второй механик очень плох, у него два пулевых ранения. У старпома перелом обеих ног. Да, это я. Легкое ранение у повара. Самое главное — у нас погиб кадет. Я больше не буду отвечать на ваши вопросы о капитане. Запасов еды нет, судовое имущество разграблено полностью. Контейнера мы не проверяли.
Потом наступила длительная пауза, в ходе которой Пашка только хмыкал в трубку и кивал головой.
— Диалоги о рыбалке, — сказал себе под нос Джон.
— Надеюсь, кампания в состоянии возместить экипажу ущерб. Минуточку, я хочу услышать ясный ответ. Нет, мне не понятны ваши слова. Вы согласны, или нет? Так, да? Понятно, кампания гарантирует экипажу возмещение ущерба. У нас тут на борту еще один человек, также взятый в заложники с судна «Кайен». Старший механик. Жив и здоров.
Снова Пашка долгое время кивал и хмыкал в трубку.
Наконец, разговор закончился.
— Суки, — сказал старпом, передавая трубку второму штурману. — Выиграли нашей кровью несколько миллионов долларов, теперь будут жаться над копейками. Капиталисты херовы!
— Сурово ты с ними, — одобрил Джон.
— Да пошли они! Там моих друзей нет. Уроды. Не это важно. Нам еще почти сутки плавать надо. Лишь бы Юра выдержал.
Второй механик почти постоянно был в каком-то забытьи. Иногда приходил в себя, в него вливал повар питательную кашицу, он мог даже обменяться парой фраз, но почти сразу же снова отъезжал: то ли засыпал, то ли терял сознание.
— Нам остается только надеяться на его могучий организм. Кстати, ты рассчитываешь на компенсацию? — сказал Джон.
— Ну, это вряд ли, — ответил Пашка. — Неграм они готовы миллионы выложить и еще все задницы до мозолей зацеловать, ну, а мы — так, страховка. Сволочной Свод Правил (общечеловеческий). Ты, кстати, когда-нибудь читал Ясеня или Наташину?
— Не, Паля, я на такое не способен, — не особо удивился переходу Джон. — Ясень — злобная русофобная сволочь. Наташина — примитивная и непоследовательная особа, ни тени логики в ее пустых, как картонный домик, перлах. Я лучше уж в поэзию ударюсь. Карельских Тихонова, или Чернобровкина почитаю.
— А что, у них в строчках душа чувствуется, — сказал старпом. — Ты извини, что говорю, о чем ни попадя — больно что-то ногам, отвлечься надо.
— Это все от нервов. Забыть на время о разговоре с боссами надо, — проговорил Джон и внезапно заулыбался. — Ты, Паля, только не обижайся. Со стороны это должно выглядеть забавно: посреди рулевой рубки океанского судна лежит в постели кинг-конг и рассуждает о литературе и поэзии. Кстати, могу и я сделать один звонок? Не домой, по делу.
— Валяй, — махнул Пашка рукой и закрыл глаза. На лбу у него выступили капли пота.
8
Вокруг парохода летали кругами чайки, будто привлеченные смываемой за борт кровью. Урчеллы увлеченно таскали от одного пожарного рожка к другому единственный спасенный пожарный шланг с брандспойтом. Вода, подаваемая пожарным насосом под большим давлением, смывала все свидетельства вражеского присутствия на борту.
— Привет, Стюарт, — сказал в трубку Джон.
— Ого! — обрадовался голос с далекого Уэльса (см. также «Прощание с Днем морского сурка», «Ин винас веритас»). — Кого я слышу!
— Да, и я тоже очень рад, но мне, честно говоря, нужна помощь. Нужен твой совет, — поспешил сказать Джон.
Как мог коротко и достаточно расплывчато он поведал о прошедших делах.
— Так, ясно, — ответил Стюарт. — Капитан жив? Замечательно! Это добавит сложностей. Вам теперь главное — избежать какой-либо ответственности. Мастер будет всю вину перекладывать на вас. Ему будут доверять, вам — нет. Выход один — ничего не говорить дознавателям. Это ваше право. Конечно, сложно. Запиши мой телефон всем своим коллегам. Пусть перед допросами требуют присутствия своего адвоката, которого можно будет пригласить по указанному номеру. Может быть, сработает.
