Читаем без скачивания Таймыр. Трилогия - Вадим Денисов

— А то, что пока судно просто идет или стоит недолго, никто и внимания на него не обратит. А вот если пожар, или взрывы, тепловое пятно, одним словом, то увидят за милую душу! Развернут свои космонавтские приборы, просканируют трассу и будет сигнал в Штаб. Не сразу, конечно, но достаточно быстро. Глубины здесь небольшие, до восьмидесяти метров, а это значит, что засекут и лодку. Им такой вариант совершенно не подходит.

— Ты сам так думаешь?

— Старпом сказал. В переговорах эта тема поднималась, потому капитан, в принципе, и спокоен был. — нехотя сообщил радист и усмехнулся. — Во нервы у старика!

— Так ее и сейчас засечь можно, — хмыкнул Игорь.

— С чего ты взял? — удивленно посмотрел на него Валера.

— Связь через час вы наладите, сообщите о факте пиратства в Диксон, ну, а те меры примут. С помощью тех же спутников!

— Ну, ты че, жизни не знаешь? — радист картинно встал и показал рукой на крыло капитанского мостика. — Ты что, думаешь, все вот так просто — взять и сообщить? Кто поверит-то сходу! Как бы еще санитарный рейс за капитаном не выслали… Или вертолет с операми, увешанными наручниками… Штаб еще убедить надо, причем быстро. Спутники, говоришь, привлечь? Одно дело программа по контракту, а совсем другое — полное изменение таковой! Это дело быстро не сделается. Пока корпоративное руководство выйдет на муниципалов, пока они свяжутся с Москвой через МИД, те со службами управления спутниковой группировкой. Тут же всплывут бабки, начнутся речи о финансировании… Ведь заказчик-то частный. Лодка на все три мыслимые стороны уйдет совершенно спокойно на двухсотметровые глубины, ищи ее там! Ну и статус преступления… Одно дело — морской грабеж частной компании, другое — массовая кровь. Тут уж и преступление против человечности могут пришить, возьмутся искать всем миром…

Валера замолчал, задумчиво глядя на суровое, но ранее мирное для цивильных моряков Карское море. В последние десятилетия, во всяком случае. Игорь Лапин тоже оглядел темный горизонт, словно прикидывая, куда же пиратская субмарина могла двинуться дальше?

И в какую-то секунду ему показалось, что он четко видит на горизонте зловещий силуэт немецкого рейдера, мастерски разбитый на куски маскировочными пятнами окраски. Впечатление было настолько сильным, что ему захотелось схватиться за бинокль. Встряхнулся, понимая, что это просто оптические игры и сказал с сарказмом:

— Да… Говоришь, охранения в Карском море этот караван, как его… «3-й арктический» не имел — так как до сих пор в этих краях корабли противника не появлялись…

— Во-во. Круговорот ситуаций на море… — уныло кивнул радист, — Ну что, давай прощаться! Пройдем, провожу удалого десантника! Может, сядем на дорожку?

— Насиделись уже…

— Это точно.

Уже управляя злобным ревом мощного эвенрудовского мотора, тащившего загруженный под завязку «зодиак» по череде гладких волн к островам, Лапин первый раз почувствовал Арктику по-настоящему. Ощутил сам дух этих мест. Корпус «Хараелаха» отдалялся, и, чем меньше становился сухогруз, тем более появлялось у Игоря щемящего чувства знаменитого полярного одиночества, оторванности и опасной самостоятельности.

И, вместе с тем, у Игоря было стойкое ощущение радости оттого, что он, наконец-то, попал в свою детскую мечту — чтобы все люди куда-нибудь пропали на некоторое время, и можно было бы побродить по «миру без людей»…

Острова Гейберга были прямо перед ним. Низкие, еле выступающие над водой, они когда-то были острыми пиками высоченных подводных гор, извергавших пламя и дым. Время сгладило остроту их появления. Четыре острова — Западный, Восточный, Средний и Северный. Южного не было. Как-то не совсем уместно было употреблять в этих краях такие «теплые» названия. Целью Лапина был остров Восточный, на котором ранее и базировалась полярная станция.

Непонятное это место. Толком никому не известное.

«Никто не знает ни простирания, ни площади, ни устройства, ни характера «вверяемой» вам земли и прилегающих к ней островов, — говаривал великий полярник Шмидт. — Может быть, вы получаете территорию целого европейского государства, а может быть, и совсем незначительный клочок суши. Скорее, однако, первое…»

Нам кажется, что Арктика основательно изучена. Это не совсем так. Кажущиеся абсолютно безжизненными, острова на самом деле полны жизнью, но в своем, северном понимании этой полноты. Краснозобая гагара здесь довольно обычна, встречается и белоклювая, обитающая тут на редких кочевках в летнее время. Попадается милый и уютный глупыш. Орнитологи жалуются, что встречают его редко, может потому, что не проводят наблюдений на море?

Волки на островах бывают крайне редко. На острове Гейберга документально подтвержденная встреча с одиночным зверем зафиксирована в середине июня 1963 года. Росомахи стали появляться чаще. Вероятно, голодные хищники следуют за кочующими стадами диких северных оленей. Даже горностай, хоть и очень немногочислен, но распространен по всему побережью, и отмечен на островах архипелага Норденшельда. На полярной станции островов Гейберга его видели в пятьдесят восьмом. Есть и морж — одиночные звери или мелкие группы, проплывавшие мимо на льдинах.

Здесь единично встречаются высшие растения — не тот климат… Равнинные арктические пустыни — обычный ландшафт островов Северного Ледовитого океана. А вот лишайников и мхов хоть отбавляй!

Раньше было лучше…

В незапамятные времена на голых островах Гейберга росли деревья с вкусными сочными плодами, в их кронах пели птицы, а внизу бродили теплолюбивые звери. Гавайи! Всему этому положил конец Всемирный Потоп. Исследователи, работающие в Арктике, находят в здешних краях замерзших животных и крупных рыб с веточками в зубах или мелкими рыбешками в желудках. Знаете, что это значит?

Это значит, что они умерли очень быстро, а не от старости или голодной смерти…

Ранняя история полярных исследований всегда будет окружена ореолом мистики исчезновений и появлений. Стоянки и следы, руины и кресты. Секретные дрейфующие полярные станции и стационарные базы. Вбитые в военные годы геодезические знаки неведомых для гражданских карт координат и поваленные вышки ходовых огней, которые когда-то служили поводырем в запутанных арктических шхерах… Здесь, кажется, все окутано тайной.

И попавший сюда человек становился другим, постигая постепенно здесь через тяжелую повседневность жизни эту тайну. С первых же часов пребывания на арктическом острове начинаешь понимать и уважать философический образ жизни коренных народов Севера, широту и неторопливость их мысли. Быстрые телодвижения и энергичный труд в полярных широтах противопоказаны, — потратишь энергию, и тут же взмокнешь, а, значит, быстрее замерзнешь… Торопиться тут некуда. Никто тебе сюда не позвонит в назначенный час, никто не ждет тебя, как договаривались, никому ничего от тебя не надо к сегодняшнему числу… Поэтому и не надо торопиться что-то делать. Пусть движения станут плавными и неторопливыми, и мысли такие же, гораздо длиннее домашних и обо всем, что видим…

Этому гипнозу высоких широт подвержены все.

В составе архипелага ЗФИ, как бывалые полярники называют Землю Франца-Иосифа, есть небольшой островок — Земля Александры. Во времена Второй Мировой войны на этом самом островке располагались две полярные станции, советская и немецкая. Всего несколько километров. Идет битва народов, горят города, тонут корабли, умирают армии, счет жертв не поддается исчислению! А на Земле Александры никто ни с кем не воюет, и воевать не хочет. Люди лишь настороженно наблюдают друг за другом и передают шифрованные метеосводки на Большую Землю. Для своих.

Почему так вышло? Точно неизвестно, но этому гипнозу поддались и особисты, и абверовцы. Может потому, что в огромной ледяной Арктике, на маленьком острове, мрачной и бесконечной ночью и таким же бесконечным днем гораздо легче живется оттого, что ты знаешь, — рядом есть люди. Даже если они расово и классово неполноценные. Это люди и это Арктика. Кончилось все тем, что все научно-диверсионные немцы съели больного и заразного медведя. Через это они тотально заболели и были эвакуированы своими спасательными силами с острова, за чем тщательно наблюдали бдительные советские полярники…

Погода портилась, и Игорю стоило поторопиться.

Уже появилась высокая перистая облачность, веером наползавшая сверху на пока еще разрозненные низкие тучи. Подсвеченная неярким солнцем, эта золотисто-розовая сеть, такая невинная и красивая на вид, была грозным авангардом явного циклона, зародившегося где-то у берегов Гренландии. Уже потускнели редкие краски скупой природы, мертвенно-серый мрак все плотнее окутывал и воду и землю. Мрак гнало с севера, где, лежал Полюс, подходы к которому, как барьером, прикрывало огромное «белое пятно» — дикое пространство, протянувшееся более чем на пятьсот километров — от восемьдесят пятого градуса северной широты до самого конца земной оси…