"Как по- вашему, Кентукки должен решать вопрос со своими неграми, генерал?" -спросил Дарби. Снова этот вопрос, подумал Ли. Где бы он ни находился, этот вопрос преследовал его. "Это будете решать вы сами," - ответил он. "Негры могут быть как рабами, так и свободными, и в США, и в Конфедерации."
"Мы должны были бы стать рабовладельческим штатом, если бы мы проголосовали за юг, не так ли?"
"Как штат Конфедерации, по Конституции, да," - признался Ли неохотно.
"Означает ли это, что негров, которые были освобождены здесь во время войны, а таких большинство, нужно снова поработить?" - спросил репортер.
"Ни в коем случае," - сказал Ли, на этот раз твердо. "Вам не нужно оглядываться на Ричмонд" - он вспомнил о конгрессмене Олдхэме. - "Это вопрос вашего собственного законодательства и я уверен, что вы знаете об этом," - хотя такой уверенности у него и не было, он неименно старался проявлять вежливость - "свободные негры есть в каждом штате Конфедерации, в некоторых штатах - многие тысячи."
Дарби писал что-то в своем блокноте. "Генерал Ли, позвольте мне также спросить вас…"
"Если вам угодно, сэр, давайте не сейчас," - сказал Ли, подняв руку. "Мы только что, после нескольких дней непростого путешествия, прибыли сюда, так что я предпочел бы не давать интервью здесь, на вокзале. Я ожидаю, что пробуду в Кентукки и Миссури до июня. Мы еще не раз успеем встретиться с вами." Репортер тем не менее продолжал формулировать свой вопрос, но Ли покачал головой. Чарльз Маршалл подошел и встал рядом с ним, его лицо было переполнено гневом. Дарби, наконец, прищлось отступить. Наполовину разочарованный, наполовину злой, он хмуро поспешил прочь.
"Поиграл на нервах, чертов янки," - проворчал Маршалл. "Даже президент Дэвис не осмелился бы так допрашивать вас, а тут какой-то дерзкий репортертишка."
"Все так, но он делает свою работу, майор, как и мы свою." Ли криво улыбнулся. "Надеюсь, он снова не попадется нам на глаза."
Во время поездки к отелю Гейт Хаус на углу главной и Второй улиц, Луисвилл производил впечатление типично северного города - подавляющее большинство людей на улицах были белыми. Несколько негров, которых увидел Ли, носили остатки военной формы союза. Двое из них ошарашенно уставились на него и Чарльза Маршалла.
Генерал Грант стоял в холле отеля, когда Ли вошел туда. Он подошел, чтобы пожать руку Ли.
"Мне достаточно было взглянуть на карту, поэтому я не сомневался, что опережу вас, сэр," - сказал он. "Железнодорожная линия от Вашингтона до Луисвилла гораздо более прямая, чем от Ричмонда. Я бы приехал еще раньше, если бы все пути к северу от реки Потомак к Балтимору и Огайо были исправными. Но несмотря на это, я прибыл еще позавчера."
"Значит, генерал, вам повезло с коротким маршрутом." Ли поколебался, потом добавил: "Должен сказать, сэр, что я более рад встретиться с вами в моей теперешней роли, чем это было в конце войны."
"Я еще более рад именно этому же, это уж точно," - сказал Грант, пыхтя сигарным дымом, - "это намного лучше, чем в тех печальных обстоятельствах, которые окружали нас в Вашингтоне. Можем ли мы поужинать вместе? Здесь со мной полковник Портер, мой помощник. Я надеюсь, что он может присоединиться к нам."
"Конечно, если майор Маршалл также составит нам компанию," - ответил Ли. Он подождал, пока Грант согласно кивнет, затем продолжил: "Надеюсь, вы дадите нам час, чтобы освежиться после дороги. Если вас устроит, давайте встретимся здесь…" - он посмотрел на большие настенные часы - "в половине восьмого."
"Прекрасно, сэр," - сказал Грант. Они пожали друг другу руки и разошлись. Помощник Гранта, Гораций Портер, был крепким с виду парнем где-то под тридцать лет, с темными волнистыми волосами, строгими глазами, и шикарными усами над узкой полосой щетины на подбородке.
"Рад познакомиться с вами, господа," - сказал он, когда Ли и Маршалл спустились со второго этажа из своих номеров. "Раз мы здесь на нейтральной территории, будем ходить в столовую вместе?"
"Замечательный предложение," - сказал Ли с улыбкой.
Усевшись, Грант сказал: "Я часто останавливался в этом отеле, моя жена и я, у нас много родственников в Луисвилле и округе. В летнее время здесь очень хорошо, в это время года мы обычно предпочитали заказывать стейк из говядины с картофелем." Все с удовольствием приняли это предложение. Когда жаркое принесли, Грант вырезал и попробовал кусочек, но затем отправил блюдо обратно на кухню для более тщательной прожарки. "Терпеть не могу мясо с кровью," - пояснил он, - "и кровь вообще."
"Что весьма необычно для генерала," - сказал Ли.
Грант усмехнулся, как бы подтрунивая над собой. "Но это так и есть, и я полагаю, что у всех нас есть свои причуды." Цветной официант принес обратно его говядину. Она была черная снаружи и серая внутри. Мясо казалось таким же жестким, как обувная кожа, с соответствующим вкусом,, но он съел его с видимым удовольствием. Портер заказал две рюмки виски; Ли и Маршалл разделили бутылку вина. Несмотря на слухи о пристрастии Гранта к алколю, он ограничился только кофе. После ужина и сливового пудинга на десерт, когда со стола все убрали, Ли сказал: "Могу ли я набраться смелости и спросить, как вы вообще относитесь к такой своей роли, и роли ваших людей здесь?"
Грант подумал немного, прежде чем ответить. Его лицо было похоже на лицо игрока в покер, по которому трудно о чем-либо догадаться. "Я считаю, что в большей степени это полицейская миссия, чем военная: удерживать обе стороны от столкновений, пресекать контрабанду оружия, чтобы это была чисто политическая борьба, а не новая вспышка гражданской войны, и обеспечить честные выборы, насколько это возможно. А вы, сэр?"
В рюмке Ли все еще осталось немного вина. Он поднял ее в знак приветствия услышанному. "По-моему, лучше и не скажешь, сэр. Так точно и кратко мне бы не удалось сформулировать."
"Мы готовы к тесному сотрудничеству, в надежде сохранить хрупкий мир здесь и, особенно в штате Миссури," - сказал Портер с характерным акцентом пенсильванца - его отец был там в свое время губернатором - который заметно отличался как от западной речи Гранта, так и от мягких тонов речи уроженцев Вирджинии.
"В обоих штатах уже достаточно оружия, чтобы развязать новые бои - не надо даже новых видов оружия и контрабанды через любые границы."
"Совершенно верно," - сказал Ли, вспоминая бывших солдат в сером и синем в Мунфордсвилле. "Проведя столько времени в сражениях, мы, солдаты, являемся самыми большими миротворцами, вы согласны?"
"Я поднял бы тост вас, сэр, если бы у меня было налито что-нибудь покрепче," - сказал Грант.
"Я рад услышать от вас и безалкогольный тост," - сказал Ли. Чарльз Маршалл поднял бровь, Горацио Портер незаметно поперхнулся, а Грант усмехнулся.
