"Как с ним собираются поступить?" - спросил Ли.
"Допросят и повесят его, я думаю," - ответил кентуккиец, пожав плечами. "О, он сказал, еще кое-что, генерал Ли: он сказал, что у вас верно есть кроличья нога от кролика, пойманного и убитого на кладбище в полночь, иначе бы он никогда не промахнулся, стреляя по вам."
"Утреннее солнце более вероятная причина, чем нечто из темной ночи," - сказал Ли, который иронически относился к суевериям. Он объяснил, почему именно убийца выбрал неподходящее место и время для стрельбы. Кентуккиец рассмеялся. "Ну разве не дурак этот негр?" Он хотел было хлопнуть Ли по спине, прощаясь, но передумал; Ли явно не был таким человеком, чтобы вдохновить случайного знакомца на подобные вольности. Оставив свой неловкий жест незавершенным, человек ушел. Завтрак Ли был испорчен, но он съел его тем не менее. Плохой завтрак был гораздо предпочтительнее перспективы остаться без завтрака вообще.
В течение следующих нескольких месяцев Ли разъезжал по Кентукки и Миссури. Он проехал быстрее и больше миль, чем когда-либо в походе, но кроме этого одного негра, никто больше не стрелял в него. Грант забрался еще дальше, особенно в штате Миссури. У Миссури нет прямого поезда с Кентукки, Теннесси, или Арканзасом - Ли пришлось ехать на перекладных от Колумбуса в штате Кентукки до Айронтона в штате Миссури, где железнодорожная сеть позволила ему добраться до Сент-Луиса. Гранту до Сент-Луиса, где он когда-то жил, легче и быстрее было добираться через Огайо и Миссисипи, и через Индиану и Иллинойс, он совершил несколько таких поездок таким образом.
Ли радовался, как хорошо, что обе стороны выполнили свои обещания насчет солдат в спорных штатах. Кроме них, ни одна из армий не вошла в Кентукки и Миссури. Каждый политик, северный или южный, который был в состоянии забраться на пенек и связать между собой пару слов, или даже разразиться речью из десяти тысяч слов, мог свободно сказать своему народу, почему именно они должны выбрать Соединенные Штаты или Конфедерацию.
Слушая оратора-конфедерата, громко распинавшегося о злоупотреблениях северян во время ночного факельного митинга во Франкфорте, Чарльз Маршалл сделал кислое лицо и сказал: "Это речь человека, который провел войну в безопасности, далеко от линии огня. Тот, кто когда-либо сталкивался с янки в бою, имеет намного больше уважения к их мужественности, чем следует из речи этого горлопана".
"Вы, безусловно, правы," - ответил Ли на негодование своего помощника этим оратором: тот попросту грубо обзывал северян жестокими, толстомордыми, любящими негров за деньги. Ли продолжал: "Мне, признаться, до определенной степени стыдно, что я представляю ту же нацию, что и этот красноречивый парень." Чтобы подчеркнуть свое отвращение, он отвернулся от кричащего и размахивающего руками человека на платформе.
"Я понимаю, что вы имеете в виду, сэр." Но Маршалл, словно притянутый каким-то ужасным обаянием, продолжал наблюдать за оратором. Красный свет факелов мерцал в линзах его очков. "Даже если он наберет этим голоса, то еще больше посеет ненависти."
"Согласен," - сказал Ли. - "А вы видели, например, вот это?" Он достал брошюру и передал ее Маршаллу.
Его помощник поднес ее близко к лицу, чтобы суметь прочитать в свете факелов. "Массовые межрасовые браки! Вот то, что вас ожидает, если Кентукки проголосует за Союз," - процитировал он. Он еще раз посмотрел на брошюру с ошеломленным видом. "Как можно печатать такую гадость?"
"Да, только такое слово и можно применить к этому," - признался Ли. На брошюре был нарисован чернокожий с гротескно преувеличенными носом и губами, обнимающий белую женщину и склонившийся к ее лицу для поцелуя. "Мы, к счастью, не несем ответственности за этот документ: если вы заметили, его издал в Нью-Йорке ученый-юрист мистер Симэн."
"Судя по брошюре, этот ученый мистер Симэн просто позорит юридическую профессию." Маршалл держал брошюру большим и указательным пальцами, как бы сводя к минимуму его контакт с ней. "И что, содержание соответствует обложке?"
"Полностью," - сказал Ли. "И многие из наших, так сказать, сторонников, распространяют это массово, как предупреждение против того, что может произойти, если Север одержит верх. Это, возможно, будет эффективным для голосования, но я нахожу это отвратительным."
"Американцы тоже вряд ли так добры в том, что они говорят о нас," - сказал Маршалл. "Так что стоит ли предаваться таким угрызениям совести?"
Ли просто смотрел на него, пока тот не опустил голову. "Я разочарован в вас, майор. Можем ли мы вообще позволять себе такое? Независимо от того, где, в конечном счете, окажутся территории Кентукки и Миссури - как мы дальше будем жить сами с собой, и с Соединенными Штатами после этого. Отравление воздуха грязной ложью не поможет легче решать проблемы."
"Вы смотрите на эти вопросы более глобально, чем могу я," - сказал Маршалл, в его голосе звучал стыд. - "И вы действительно не будете возражать, если спорные штаты выберут вместо нас Союз, правда, сэр?"
"Я надеюсь, что они видят достоинства Конфедерации, как вижу их я," ответил Ли после некоторого раздумья. "Но лучше пусть они пойдут свободно с ними, чем под принуждением с нами. Это, в конце концов, принцип, на котором мы сформировали нашу собственную нацию, и за который мы так долго и трудно боролись. А что касается этого…" Он взял брошюру у Маршалла, бросил ее на землю и растоптал каблуками. В это время прибыл посыльный, и помощник, прочитав, сунул телеграмму в руки Ли. "Вы должны увидеть это прямо сейчас, сэр."
"Спасибо, майор." Ли развернул доставленную бумагу. Слова буквально ударили его по глазам:
14 МАРТА 1865 г. ЛЕЙТЕНАНТ США АДАМ СЛЕММЕР ЗАДЕРЖАЛ ДВУХ МУЖЧИН С КОННЫМ ЭТАПОМ ГРУЖЕННЫЙ АК-47 И ПАТРОНАМИ ЭТИМ ДНЕМ В ТОМПКИНСВИЛЕЕ ШТАТ КЕНТУККИ.
ПОЖАЛУЙСТА ПРИМИТЕ МЕРЫ. РИЧАРД ИНГОМ, КАПИТАН КОНФЕДЕРАЦИИ НАБЛЮДАТЕЛЬ ЗА ВЫБОРАМИ.
Ли скомкал телеграмму и швырнул ее о стену. "Эти проклятые дураки…" - он не сомневался - кто еще кроме людей из Ривингтона мог перевозить оружие? Он мотнул головой, как разгневанный жеребец. "Неужели они думают, что они тут короли, что могут вмешиваться в такие важные дела? Где, черт побери, этот Томпкинсвилль, майор?"
"К северу от границы с Теннесси, сэр, южнее Боулинг-Грина. Это в стороне от любой железнодорожной линии."
Маршалл несомненно был готов к подобным вопросам, поэтому ответил быстро, как если бы Ли спросил его о местонахождении Ричмонда.
"Нам нужно быстро добраться до Боулинг-Грина. Там мы наймем лошадей и направимся в Томпкинсвилль. Телеграфируйте капитану Ингому, что мы уже в пути, и пусть ни в коем случае не допустит какого-нибудь дальнейшего движения оружия и задержанных, пока мы не прибудем."
