Читаем без скачивания Царь Федор. Трилогия - Роман Злотников

Но миллиона для организуемой Славяно-греко-латинской академии было много. Синод и сам никогда не утвердит такие оклады академической профессуре, какие были положены профессуре университетской (ну а за меньшие те, кого пригласил Бэкон, вряд ли бы поехали…). Да и при таких окладах, а также при закупке самого нового оборудования и литературы все равно Бэкон должен был уложиться максимум тысяч в восемьдесят — девяносто. Названная цифра была скорее эдаким рекламным ходом, тем более что всю и сразу он ее и не требовал, удовлетворяясь тем, что все его пожелания оплачивались мгновенно и беспрекословно. Выделенный синоду миллион также был цифрой условной. Но даже при условии полного выравнивания сумм, потраченных Бэконом на университет и выделенных синоду, этих средств должно было хватить не только на создающуюся в Сергиевом Посаде академию, но и еще на четыре семинарии, кои должны были разместиться в Казани, Пскове, Нижнем Новгороде и в том же Сергиевом Посаде. И синодом (под очень жестким моим давлением) было установлено, что ни один батюшка не может быть рукоположен, прежде чем пройдет как минимум двухгодичное обучение в сих семинариях. А они пока лишь организовывались. Так что проблема с батюшками в ближайшие два с половиной — три года должна была только обостриться.

— С тем тебе не помогу, — ответил я главе Земского приказа.

Тот молча кивнул. Видно, и не надеялся…

Окольничий ушел от меня через час. В принципе, реформа двигалась нормально. Если не произойдет ничего катастрофичного, лет через десять страна должна была бы измениться настолько, что никаких петровских реформ «хребтом через колено» не потребовалось бы. При том что в итоге получился бы куда как более удобоваримый результат, с достаточно сбалансированным распределением обязанностей и уровней ответственности.

А затем ко мне ввалился мой государев розмысл. За последние годы Аким слегка раздобрел, но настырности и въедливости в нем не убавилось. При том что под его рукой теперь находилось аж тринадцать розмысловых изб. Кроме пяти военных появились еще мостовая и иных через реки и озера переправ, каменных дел, дорожных дел, военно-инженерная, механизмов и устройств, работу облегчающих, торговых судов и кораблей военных (таковых было аж три — на каждой из государевых верфей), стекольная, торговых и военных возов и повозок. Кроме того, при восьми из них — пушкарской, бронной, мостовой, дорожной, военно-инженерной, стекольной, каменных дел и корабельной — действовало по училищу. По существу, у меня сформировался некий отдаленный аналог инженерной академии. Так что забот у Акима за последнее время только прибавилось. Но, несмотря на это, на роже моего главного государева розмысла подавляющее большинство времени пребывала довольная улыбка. Вот что значит счастливый брак…

— Ну, Аким, чем порадуешь?

— Все целы, государь! — радостно выдохнул он.

— О как! — Я также расплылся в довольной улыбке.

Полгода назад розмысловая изба торговых и военных возов и повозок выдала-таки более-менее удовлетворивший меня проект армейской повозки, по внешнему виду сильно напоминавшей повозки американских переселенцев на Дикий Запад. Ее рама изготавливалась из мореного ясеня, коий и в двадцать первом веке использовался как конструкционный материал даже в автомобильной промышленности. Так, кузова нескольких моделей любимой мною фирмы «Морган» изготавливались на ясеневом каркасе и вполне удовлетворяли самым современным требованиям безопасности… Оси повозки были коваными, металлическими, а колесные ступицы оснащались бронзовой втулкой. Еще одним усовершенствованием являлись кожаные шины. Ну и иного всякого было по мелочи и не очень, например, поворачиваемая передняя ось и механический тормоз.

Сразу после утверждения проекта было изготовлено двенадцать возов, которые своим ходом отправились к Волго-Донской дороге, где отработали весь сезон, а потом еще совершили путешествие до Азова, затем до Перекопа, причем с полной загрузкой, коя составляла почти две тонны, и после этого возвернулись в Серпухов, где была расположена сия розмысловая изба и строились обширные мастерские при ней. И все без единой поломки.

— Ага, — кивнул Аким. — И от купцов уже почитай сотня заказов поступила.

Ха, ну это объяснимо. Несмотря на то что данная повозка стоила как три обычных купеческих возка, она везла в два раза больший груз и обеспечивала среднюю скорость движения процентов на сорок выше. Ну и прослужить должна была также гораздо дольше. По нашим прикидкам, минимальный срок службы данной конструкции при условии среднеинтенсивной эксплуатации должен был составить не менее десяти лет. Срок службы купеческих повозок составлял не более пяти, как я уже упоминал, при гораздо меньшей загрузке и меньшей обеспечиваемой скорости движения.

— Ну купцы пока перебьются. Мне такие повозки для армии нужны.

Честно говоря, до Южной войны мне и в голову не приходило, что основную массу потерь армии, за очень редким исключением, несут не от врага, а от тучи всяческих сопутствующих факторов — простуд, желудочных инфекций, отравлений, голода ну и так далее. Нет, как раз Южную-то войну мы провели в этом смысле почти идеально. Уж что-что, а важность логистики я, сам на этом в свое время зарабатывающий, понимал правильно. И организации снабжения внимания уделил много. Но вот рассказов своих воевод вечерами у костра наслушался… Тысячи люди гибли не на поле боя, а выхаркивая легкие. Десятки тысяч таяли как дым, не дойдя до полей сражений. Целые армии отступались от осажденных и находящихся на последнем издыхании городов, обессилев от поноса и рвоты, вызванных гнилым припасом и инфекцией. Ну да важность соблюдения гигиенических правил мне объяснять было не надо. Тем более что я именно армию рассматривал как главный механизм распространения данных культурных традиций в широких массах населения. А вот обеспечением эффективного снабжения следовало озаботиться. Тем более что, как я помнил из будущего, одним из важнейших качеств, обеспечивающих максимальную эффективность вооруженных сил, является мобильность. А с этим у русского войска пока были бо-ольшие проблемы. Ну как может быть мобильным войско, от трети до половины которого составляет посошная рать, то есть мобилизованные и совершенно необученные крестьяне с подводами, что тянут худосочные крестьянские лошаденки? Весь этот табор был способен перемещаться по дорогам со средней скоростью верст в десять-пятнадцать в сутки…

— А впрочем… нет, постой. — Я задумался, потом решительно кивнул. — Сделаем так. Цену на повозку установи в две, а то и в две с половиной себестоимости. И делай их так — одну на заказ, а другую для армии. Пущай купцы нам повозки для армии на свой кошт строят. А то у меня и так с финансами проблемы.

Аким удивленно посмотрел на меня, а затем рассмеялся.

— Да ты, государь, похлеще любого купца свою выгоду поиметь умеешь.

— Не свою, а Государства Российского, — усмехнувшись, поправил я его. — А в остальном — правда. Ну а дак для чего еще я Господом на сей землей властвовать поставлен?

Аким посерьезнел и, осенив себя крестным знамением, низко поклонился.

— То правда истинная, государь. И о сем все мы Господа нашего благодарим неустанно…

— А купцы не обеднеют, — быстро сменил я тему, — за последние десять лет жирком изрядно обросли…

Сказать по правде, всеобщее убеждение в некой моей богоизбранности, возникшее после того, как я столь точно напророчествовал мор и глад, и окончательно окрепшее после показавшейся всем воистину чудесной и удивительной победы над Самозванцем (вы бы слышали, какие об этом легенды ходят — будто и небеса над тем озером разверзлись, и молнии в воду били, и сама Богоматерь явилась и осеняла меня святым крестом), меня уже давно напрягало. Нет, пользу этого я понимал. Например, выяснилось: именно убеждение, что страной руководит богоизбранный царь, послужило причиной того, что ни один из посланных на обучение за границу не остался, так сказать, в стране пребывания. Все вернулись. Все сто процентов… Причем едва ли не четверть при этом отказалась от таких доходов, которых на родине совершенно точно не будет иметь никогда. А нескольким десяткам просто бежать пришлось, так их не хотели отпускать… А ведь я на это не слишком рассчитывал, вследствие чего и накачивал посольства людьми, надеясь в лучшем случае на то, что вернется хотя бы процентов шестьдесят… А все почему? Потому, что, как выяснилось, это означало обмануть доверие самого богоизбранного царя! Что приравнивалось к лишению благодати. А лишиться благодати здесь означало не только обречь себя на геенну огненную, навсегда погубив свою душу, что само по себе было жутко страшно, но еще и, как здесь всеми считалось, лишиться всякого успеха в делах. Мало ли что тебе обещают сейчас? Господь имеет много способов наказать отступившегося от него. Мастерская сгорит, семью приберет, да вообще мор и войну нашлет на тот город, где ты богатеть вздумал. Господь милостив, но справедлив. Вон Содом с Гоморрой не пожалел, несмотря на всю свою милостливость. Ибо не хрен…