Оболиус, занятый своими мыслями, сам не заметил, как вывел из стойла кобылу учителя и поскакал вслед за караваном. Улицы в столь ранний час были пусты. Остатки ночного тумана, красиво клубясь в первых лучах солнца, все еще плыли над дорогой, скрадывая звуки. Опасно, конечно, скакать так: вдруг в мостовой будет выбоина – тогда лошадь сломает ногу. Но ощущалась в этом и своя прелесть. Казалось, будто плывешь в волшебной молочной реке.
Сказка закончилась аккурат у Серебряной башни. Если через ворота Бронзового кольца подростка пропустили без проблем, то тут стражник оказался менее сговорчивым. Утопая по пояс в тумане, он выплыл из-под арки и, ковырнув пальцем в ухе, больно ткнул древком алебарды Оболиуса под ребра.
– Я везу своему хозяину билет на Турнир, – скривившись от боли, промямлил подросток.
– Да ну? – издевательски осклабился стражник. – А ну-ка покажи!
Юный искусник послушно протянул затейливо украшенную вензелями металлическую пластину.
– Так-так, – оживился охранник, пряча билет под кирасу. – Обчистил, значит, благородного господина? Вот ты и попался, воришка!
При этом стражник не сделал ни одного движения, чтобы схватить предполагаемого преступника. Напротив, он повернулся к парню спиной и неторопливо поплыл на свой пост.
Оболиус побледнел так, что веснушки стали почти черными на молочно-белом лице. Сжав кулаки, он срывающимся голосом крикнул вслед толстяку:
– Мой господин этого так не оставит! Он чародей!..
Стражник обернулся и зло прошипел:
– Проваливай!
Скрипнув зубами, подросток нечеловеческим усилием воли заставил себя успокоиться. По подбородку побежала кровь из прокушенной губы.
Сделав еще пару шагов, охранник неожиданно споткнулся и, опутанный искусными нитями, с грохотом рухнул на землю, скрывшись в тумане.
– Тревога! – поплыл над утренним городом его заполошный крик.
Оболиус в этот момент уже шарил у него под кирасой в поисках своего билета. Из башни, как горох, посыпались стражники, выискивая врагов. В мгновение ока парня схватили за шиворот и еще раз чем-то ткнули под ребра так, что он закашлялся.
– Я не могу пошевелиться! – верещал стражник, которого товарищи подняли с земли и безуспешно пытались поставить на ноги.
Сержант в шлеме с высоким красным плюмажем склонился к самому лицу Оболиуса и вкрадчиво спросил:
– Знаешь, что тебе полагается за нападение на стража Серебряного кольца? Отвечай, что за яд ты использовал! – вдруг крикнул он, отвесив подростку хлесткую пощечину.
Не в характере рыжего Оболтуса было драться. Раньше бы он потупил взгляд и смиренно принялся извиняться. Но слишком сильно клокотала злость. К тому же раньше он попросту не мог дать сдачи никому, но теперь…
Сержант вдруг захрипел, схватившись за горло и рухнув на колени. Красивый шлем упал в туман, звякнув о полированный камень Красной дороги.
– Я заколдовал его! Этот человек хотел отобрать у меня ценную вещь, которая принадлежит моему господину! Он чародей, а я его ученик! Он нашлет на вас проклятие, если со мной что-нибудь случится! – Подросток импровизировал на ходу, решив не акцентировать внимание солдат на различиях между чародейством и Искусством. Чары и проклятия им ближе и понятнее.
С этими словами он разорвал искусную нить, что стягивала горло сержанту, чтобы тот смог вздохнуть. Довод подействовал: в глазах стражников появились сомнения, и никто больше не бил парня. Напротив, инцидент разрешился легко и быстро. Оболиусу даже принесли извинения, пообещав наказать нерадивого служивого, и всунули в ладонь горсть монет «в качестве компенсации». Подросток отправился дальше, провожаемый взглядом чародея, который все это время с усмешкой выглядывал в маленькую бойницу башни, контролируя ситуацию, но не участвуя в конфликте.
Глава 17
Толлеус. Настоящий турнир
– Можно как-нибудь повлиять на жеребьевку? – с надеждой спросил Толлеус посла, когда они возвращались на арену.
– Увы, нет, – сочувственно ответил тот. – Даже скажу больше: сначала тебе подсунут Черепаху и Змею, да и то ближе к концу, когда ты уже устанешь от ожидания на солнцепеке. А Осьминога приберегут напоследок. В комитете тоже не дураки сидят, и твои шансы просчитали не хуже нас. Хорошо еще, что они ничего не знают про руки, с помощью которых ты легко сможешь всюду дотянуться и нажать на нужные плиты, чтобы поднять решетку. Иначе бы ты так спокойно не отсиделся в своей мастерской: была бы у нас полная чаша, начиная с проклятий и заканчивая городским пожаром в Бронзовом кольце… Эх, жаль, что нам никто не шепнул про их идею отобрать у тебя посох. А ведь в администрации у нас есть каналы. Наверное, директива вышла на самом высоком уровне. Знать бы заранее – тогда бы мы не стали подавать заявление на три попытки. – Маркус тряхнул головой, отгоняя грустные мысли. – Давай там поаккуратнее: ты нам нужен живой и невредимый.
– Ты же говорил, невелики шансы? – изумился старик.
– Вот именно: невелики, а значит, они есть. Ты не понимаешь, что будет, если ты дойдешь до финиша. Уже одно то, что ты сюда попал, – замечательный инструмент в политической игре. Посмотри! – Профессор обвел широким жестом трибуну: – Здесь собрался цвет чародейства, выступают лучшие из лучших, но преодолеет трассу их меньшая часть.
Видя пустые, без тени понимания глаза старого искусника, Маркус попробовал еще раз:
– Оробосцы пользуются нашим Искусством, потому что многое они сами сделать просто не в состоянии. Как, например, здесь и сейчас – добрая половина препятствий работает на наших технологиях, используются исключительно наши накопители. Но при этом подобное не афишируется, даже скрывается. Официальная точка зрения гласит, что искусные способности по сравнению с их чародейством – ничто. И народ верит в это. Именно поэтому тут практически запрещено Искусство: огромный налог, с которым ты столкнулся на рынке, тому доказательство. Если население страны узнает реальное положение вещей, это подорвет их доверие к правительству, и людям, засевшим в Золотом кольце, сразу станет тяжелее проводить свою агрессивную политику.
Толлеус выслушал начальника и кивнул. Рациональное зерно в словах Маркуса, безусловно, присутствовало, только старику все это неинтересно.
Жребий жребием, но первым по традиции всегда выступает победитель прошлого Турнира, если он собрался участвовать. Первому, конечно, тяжелее всего, но с другой стороны – не надо долго-долго ждать своей очереди. Эдакая привилегия: выступил – и отдыхай, любуясь, как другие пыжатся и пытаются взять установленную тобой планку.
