Подсознательно она понимала, что кто-то вопреки правилам движения и инстинкту самосохранения пытался вырулить на Ленинградку, не обратив внимания на красный свет. Мотор заглох, «дворники» медленно качнулись перед ее глазами и обессиленно опали вниз. Дождь тотчас же завладел машиной, шаря по ней струями, колотя и облизывая.
Внезапно сверкнула молния, и в ее мертвом свете Настя увидела бегущего человека. Он был без зонта, да и зонт вряд ли спас бы его в такой ливень. И он был испуган. Настя поняла это по тому, как он держался. Перепуган до смерти! Ей пришлось повернуть ключ зажигания и открыть ему дверь, потому что он начал бешено дергать ручку и биться в окно, словно большая обезумевшая птица.
– Вы в порядке? – спросил он, распахнув наконец дверцу и пытаясь засунуть голову поглубже.
Вода сразу же полилась Насте на колени, забрызгала пол. Незнакомец потянул ее за руку и буквально выдернул под дождь, словно редиску из тугой грядки. Дождь оказался на редкость холодным, и, захлебнувшись на мгновение, она внезапно обрела голос и ощутила, как разбуженная ярость с клекотом несется откуда-то из горла, словно сдвинутая с места лавина.
– Вы что?! – закричала она, пытаясь перекрыть раскаты грома, свист проносящихся мимо автомобилей и упоительный грохот дождя. – С резьбы слетели?!
– Простите! Простите! – закричал мужчина, приблизив к ней лицо. – Я оплачу ваш ремонт!
Он был мокрый и смешной, с размазанной по всему лбу челкой и длинными черными ресницами, которые торчали во все стороны, словно ворсинки намокшей беличьей кисточки. Незнакомец схватил Настю за плечи и потряс.
– С вами все в порядке? Вы не ударились?
Неожиданно для себя Настя заплакала.
– Зачем вы это сделали? Зачем? – спрашивала она, некрасиво вывернув нижнюю губу наизнанку. – Я и без вас боялась водить, а теперь…
– Понимаете, я не просто так. Не по дурости. Я частный детектив. Преследовал машину одного пренеприятного типа. Я не знал, что так получится, думал – успею проскочить. Но такой дождь, я не смог правильно оценить расстояние…
Настя тут же перестала плакать и замерла, мгновенно ощутив, как мощные потоки катятся по ее телу. Создавалось впечатление, что одежды на ней больше нет, она растворилась и утекла вместе с водой. Ей стало тепло, даже жарко. Вернув нижнюю губу на место, она, в свою очередь, схватила незнакомца за плечи и впилась ногтями в шов на его рубашке.
– Это судьба! – прокричала она что было сил, потому что снова свекнула молния, протащив за собой по небу очередной раскат грома.
– В каком смысле – судьба? – насторожился тот.
– Мы с вами встретились не случайно! Нас свело провидение.
В прищуренных глазах незнакомца появилась настороженность.
– Вообще-то у меня жена и трое детей, – заявил он, широко и жалко улыбнувшись. – Четвертый на подходе. И я такой верный семьянин, аж самому противно!
– Я не собираюсь уводить вас от семьи! – крикнула Настя, сунув лицо прямо ему в нос. – Я хочу, чтобы вы компенсировали мне нервные затраты.
– Да? – трусливо спросил сыщик. – Ну… Что ж? Ладно. – Он развел руки в стороны, показывая, что ничего не может поделать, если уж Насте так хочется… – Я компенсирую, конечно. А как вы себе это представляете?
– Все равно вы упустили своего пренеприятного типа. Поэтому сейчас поедете ко мне домой. Обсохнем и все обсудим.
– Скажите на всякий случай ваш адрес. Вдруг я потеряюсь?
– Даже не вздумайте! – отрезала Настя, но адрес все-таки назвала, а потом крикнула: – А как вас зовут?
– Вадим Никифоров.
– А я Настя Шестакова.
Она полезла в свою машину, размышляя, сколько времени после этого приключения будет сохнуть сиденье. «Этот Никифоров кажется приятным человеком, – думала она, хотя и не разглядела его толком. – Только бы он не дал деру, я ведь его не найду. Нет, никуда не денется! Недаром же он попался мне на пути, едва я решила обратиться к частному сыщику».
Никифоров действительно не удрал. Он словно привязанный ехал за «Тойотой», и даже его автомобиль каким-то образом ухитрялся изображать покорность. Только очутившись в тепле и в тишине, Настя почувствовала некоторую неловкость. Она затолкала сыщика в ванную комнату, нагрузив его полотенцами, халатом, махровыми тапочками, и коротко напутствовала:
– Горячий душ!
Когда он вновь появился на кухне, Настя не выдержала и рассмеялась. У Никифорова была обиженная мальчишеская физиономия. Года двадцать четыре, не больше. Ему явно не нравилась ситуация, в которой он очутился.
– Вот вам чай и мед, – сказала Настя. – Пока вы будете наслаждаться, я тоже смою с себя последствия катастрофы.
– Вы что, не замужем? – спросил тот, едва она вышла из ванной, источая соблазнительные запахи. – И вы заманили меня сюда, чтобы оттянуться?
– Да ладно вам! – отмахнулась она. – Тоже мне, мальчик-одуванчик. У вас что, правда трое детей?
– Провалиться мне под ваш паркет.
– Тогда давайте, папочка, прямо к делу.
– Но я так не могу! – запротестовал тот. – Мне нужно время и более тесный контакт.
– И что я должна сделать? – удивилась Настя.
– Ну… Поцелуйте меня, что ли.
– Я с женатыми мужчинами не целуюсь, – гордо отказалась та. – Возможно, вы сочтете меня старомодной…
– Отчего же? Очень, очень современное веянье! – оживился Никифоров.
– Вы будете записывать?
– Я никак не пойму – чего вы от меня хотите?
– Профессиональную услугу, папочка. У меня проблема, и решить ее может только частный сыщик.
– Фу! – выдохнул Никифоров. – Ну вы и штучка! Я подумал черт знает что.
– Послушайте, я действительно выгляжу столь жалко?
– Да что вы! Наоборот! Просто чем женщина интереснее, тем больше у нее в голове всяких пакостей. Уж поверьте моему сыщицкому опыту. Кстати, дайте листочек и ручку, у меня с собой нет.
– Не знаю, может, вы слышали в «Новостях», – начала Настя, передав ему, что требовалось, – об убийстве адвоката Маслова?
– Слышал, – коротко ответил Никифоров. – И это ваше дело? Ничего себе!
Настя не обратила на его слова никакого внимания.
– Вечером накануне убийства Маслову передали видеокассету. Он посчитал ее столь важной, что ночью тайком от домашних вынес из дому и где-то спрятал. Вот все, что у меня есть, – сказала она, выложив на стол ключик, найденный в кошачьем корме. – Возможно, он от «дипломата». Возможно, нет. Есть предположение, что у Маслова была хорошо законспирированная любовница, и он отнес «дипломат» с кассетой к ней домой.
– Моя задача? Найти видеокассету?
– Хотя бы любовницу. Проверить его связи и хорошо подумать: к кому Маслов мог поехать той ночью? Дать мне хоть какую-нибудь ниточку.
– А я… хм… не схлестнусь с ментами?
– Они пока ничего не ищут, – коротко ответила Настя. – И вряд ли у них вообще появится такое желание.
– Почему?
– У нас с милицией разные версии. Они упорно настаивают на своей.
Никифоров, который до сих пор чувствовал себя неуютно и явно торопился смыться, неожиданно расслабился и откинулся на спинку стула. Посмотрел на Настю молодыми пытливыми глазами и со значением заявил:
– Раз вы посылаете меня рисковать шкурой, думаю, я должен знать больше.
– Насколько больше? – осторожно спросила та.
– Я должен знать все.
* * *
Поскольку усатый видел Настю в ресторане и мог запросто узнать при встрече, ей пришлось подумать о маскировке. Накануне она спросила у сыщика Никифорова, как лучше всего изменить внешность. Он посоветовал ей сделать новую прическу и купить очки с простыми стеклами.
– Уверяю вас, – сказал он, – если вы близко не знакомы, человек вас ни за что не узнает.
В парикмахерской ее коротко постригли, и она сразу помолодела лет на пять.
– Это ваш стиль, – заметила девушка, которой Настя безоглядно доверила свою голову. – Советую вам всегда носить такую прическу.
Очки довершили преображение. Настя с удивлением и недоверием смотрела на себя в зеркало. Вроде бы почти все то же самое, да не то! Пара удачных штрихов – и ты вдруг чувствуешь себя так свободно! И все комплексы остаются дома в коридоре вместе со старыми тапочками и поломанной расческой.
Белоснежная девушка ее не узнала. Насте пришлось предъявить квиточек с круглой печатью «Оплачено».
– Сюда, пожалуйста! – воздержавшись от комментариев, предложила та и повела Настю по коридору.
Казалось, сейчас они войдут в помещение, похожее на операционную, и станут говорить шепотом. Однако ничего подобного не произошло. За дверью, которая открылась перед Настей, находился уютный зал с рядом глубоких кресел и теплого цвета обоями на стенах. Свет был мягким, а ковер льнул к башмакам.
– Группа, еще один пациент! – произнесла Снегурочка учительским тоном и мягко прикрыла за Настей дверь.
Группа состояла из пяти женщин разного возраста и одного существа мужского пола, страдающего нервным тиком. У него постоянно дергался глаз и в дополнение к этому несчастью время от времени вздрагивала вся голова. Он кивнул Насте, после чего буквально забился в конвульсиях.
