— Блин, про веревку забыли, — Кирилл недовольно взглянул в сторону лагеря, который остался вне пределов видимости — и вздрогнул, резко хватая Макса за рукав, дернул, развернув и ткнув рукой в сторону лагеря.
Над лесом поднимался черный дым — кто-то жег сырые хвойные ветви.
С минуту молча смотрели, пытаясь сообразить, случайно или преднамеренно посылают сигнал.
— Нас, наверное, потеряли, — предположил Макс, слегка успокоившись. — Мы ж не сказали, куда пошли. Что могло случиться? Я Машку знаю, она так и поступит, если ее разозлить! Она не пойдет искать!
— Точно! — согласился с ним Кирилл. — Зеленые в лесу, как у себя дома…
— Ну, задам я ей! — пригрозил Макс, приметив неподалеку подходящего детеныша. Мать, похожая на страуса, двух метров ростом, но не в перьях, а покрытая густой длинной шерстью, прикрывающей сильные голые ноги с мощными когтями, с выводком из четырех цыплят возвращалась с водопоя. — Зацени! Я наброшу на последнего, а ты пальни, чтобы не пикнул. Мамаша и не поймет, что случилось. Я топил щенков, знаю. Если услышит, будет искать.
Провернули операцию ловко, опыт в таких делах уже был. Минуты через три короткими перебежками от куста к кусту вернулись к переправе, слегка помучившись, поднимаясь по скальной круче на берег. Первым забрался на скалы Макс, сбрасывая лассо, чтобы Кирилл привязал тушку птицы. Следом поднялся Кирилл, подталкивая тушу снизу. Потом еще пару раз проделали операцию, чтобы преодолеть всю кручу. До лагеря добирались почти бегом — дым стал еще гуще.
— Нет, наверное, что-то случилось… — встревожился Макс, заторопившись. — Я Машку знаю, пошутила бы и успокоилась… Кир, я пойду вперед, а ты дотащишь?
— Само собой, — кивнул Кирилл, до лагеря оставалось рукой подать. — Если что, кричи.
Минут через пятнадцать Кирилл успокоился — Макс уже, несомненно, был в лагере и не позвал его. Он сбавил шаг, позволив себе передохнуть. И неспеша дотащил тушу до опушки, застыв, как вкопанный.
Машка плакала. Макс ходил по лагерю в нервном расстройстве, ругаясь матом, на чем свет стоит, переворачивая то, что осталось нетронутым. В центре поляны — разваленный навес и перевернутый стол со всеми наготовленными для пиршества продуктами, и смятые шалаши, словно по ним прошлись великаны, Машкина пушка лежала у нее на коленях, согнутая рогаликом, а сама она, красная и опухшая прижимала к глазам носовой платок, макая его в ведро с водой.
— Маш… Че случилось? — Кирилл в ужасе взглянул на взбешенного Макса, речь которого понять было сложно. — Макс?
Машка едва качнула отрицательно головой, всхлипнув громче.
— Зелененьких… зелененьких украли! — в голос завыла она.
— Как украли?! Кто украл?! — опешил Кирилл, начиная чувствовать, что взволнован.
— Не знаю… Звери… — Машка рассказывала не в первый раз, она ткнула себе в глаз, который опух, заплывая синяком. — Вот! — кивнула на пушку. — Словили и унесли!
В полном недоумении и потрясении Кирилл опустился рядом с Машкой, пытаясь осознать и поверить в сказанное.
— А че хотели-то? Съесть?
— Не знаю… Унесли… Зубами… — Машка несколько раз открыла и закрыла рот, изображая пережевывание чего-то большого.
— А че тебя оставили?! — машинально спросил Кирилл, думая о своем, пытаясь представить, как это было.
— Я не знаю! — Машка утерла слезы, вдруг как-то внимательно уставившись на Кирилла. — Они налетели, когда вы ушли. Сначала тихо все было, а потом…
Машка снова завыла, видимо, чтобы передохнуть и набраться сил. Макс в ярости крушил все, что осталось после нападения, раздавливая с каким-то наслаждением сладкие дыньки, которые росли на деревьях и напоминали что-то среднее между дыней и арбузом.
— Свист, треск, дали в глаз… Когда в себя пришла, тут уже все было разрушено, а зелененькие в зубах пищали — повернулись и ушли…
— Охренеть! — только и смог выдавить из себя Кирилл, осматривая лагерь и разрушения. Первое потрясение сменилось недоумением. Какому зверю понадобились зелененькие? Сами они были не местные, про необыкновенные их качества, если на планете и был кто-то разумный, не мог знать никто. Машка не преувеличивала ничуть — на земле остались многочисленные следы огромных лапищ, которые мог оставить только двуногий динозавр, метра три в высоту или около того. А если еще и зелененькие в пасти поместились, надо думать, с чем столкнулись…
— Черт! — Макс остановился рядом, пнув попавший под ноги котелок. — Справил, называется, день рождение!
— Да подождите вы! — прикрикнул на него Кирилл. — Хватит крушить! Нам и так ничего не оставили! Что-то здесь не так!
— Что ты этим хотел сказать? — сердито взглянул на него Макс.
— Первое, почему дождались, когда мы уйдем? Второе, почему Машку не тронули? Третье, кто надоумил, — Кирилл взял у Машки пушку, с любопытством повертев ее в руках, — привести в негодность оружие? Маш, у них руки были?
— Короткие… — она скорчила перед собой руки, растопырив пальцы. — На динозавров похожи, но нет… — Машка покачала головой, припоминая. — Хвост короче и тоньше, и держаться почти прямо… И гибкие…. Больше на кенгуру, но челюсти… Боже! — она содрогнулась всем телом.
— Маш, припомни что-то еще…
— Они переговаривались, когда ломали тут все… Уве! Уве! Уве! — Машка сделала отвратное лицо, высунув язык и с отвращением отрыгивая.
— Может, что-то было в руках?
Машка отрицательно покачала головой.
— А зелененькие? Зелененькие как себя вели?
— Перепугались насмерть, как и я… Стояли, окруженные стаей, прижимались друг к другу спинами и глаза таращили.
— А сколько же их было? — посерел Макс, оставшись с вытянутым лицом.
Машка снова задумалась.
— Шестеро… да, шестеро.
— Как-то они странно себя повели, не находишь? — повернулся Кирилл к Максу.
— Разумные звероподобные ящеры? — он прищелкнул языком, уставившись в пустоту перед собой. — Что ты этим хочешь сказать?
— Очень может быть! Макс, мы привыкли думать, что разумность — это газеты, телевизор, туалетная бумага и одежда… А как же аборигены? У них-то ничего этого нет! Они истории сочиняют, живописуют, что-то да изобретают, например, как приготовить личинки в бамбуковой палке… Следовательно, образ жизни не есть показатель разумности или ее отсутствия. Разумность — она здесь! — Кирилл постучал пальцем по лбу. — Наличие матричной памяти и образное мышление! Вы только взгляните — они не взяли ничего, не сломали деревья вокруг, они целенаправленно уничтожили наш лагерь! А Машкина пушка?! Они ж вывели ее из строя! Дали понять, что мы вывели их из себя! Маш, а где рюкзаки зелененьких? Они что, надели их перед нападением?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
