В спортивной карьере Пахомовой и Горшкова были «сложности» и другого плана. Однажды, ссылаясь, как обычно, на возмущенные письма трудящихся, у них попытались снять номер, сделанный на музыку Мишеля Леграна из кинофильма «Шербурские зонтики» в исполнении Луи Армстронга. Мол, певец – подозрительно хрипатый, сомнительного таланта, и вообще, сколько хороших зарубежных исполнителей – Карузо, Робертино Лоретта…
Однако начальственные строгости имели пределы. Победы были нужны не только Родине, но и Федерации фигурного катания СССР, как специфической советской корпорации. Они, эти ледовые победы, стали изящным дополнением к традиционным победам в хоккее, столь ценимым партийным руководством страны. Спортсмены заявили: если снимете показательные с Армстронгом – совсем не будем кататься! И спортивное начальство, дорожившее своей непыльной работой с беспрерывными зарубежными поездками и, по большому счету, боявшееся конфликтов не меньше, чем сами фигуристы, отстало.
Трудно дать более яркую и точную характеристику творчества Людмилы и Александра, чем это сделал народный артист СССР Марис Лиепа: «Задор экспериментатора, на мой взгляд, всегда отличал Людмилу Пахомову и ее верного партнера и спутника Александра Горшкова… Восхождение на вершины не было бесконфликтным. Это был тернистый путь поиска. И победы добывались в борьбе – в борьбе с зарубежными соперниками, в борьбе за утверждение советского исполнительского (и постановочного!) стиля, в борьбе с косными рамками правил…»
В 1979 г. Людмила серьезно заболела, но признавать этого никак не хотела: дочери Юле было всего два года от роду, а сама она только-только начала завоевывать признание в качестве тренера. У нее было раковое заболевание лимфатической системы, которое на первых этапах можно было как-то затормозить. Но Пахомова убегала из больницы на каток. Ее не устраивала осторожная жизнь полуздорового человека, которую ей смутно обещали врачи, если она бросит работать, курить, волноваться, напрягаться. И в результате, может быть, протянет побольше бездеятельных лет. Она продолжала работать без отдыха и курить без остановки, прикуривая одну сигарету за другой. Говорила: «Я иной жизни не приемлю. Сколько осталось – столько осталось».
Конечно, ее лечили. Лечили серьезно. Когда медицина созналась, что бессильна, какие-то люди предложили чудодейственную электрическую катушку, потом – чудодейственную воду, которую надо было то пить, то не пить… В какой-то момент Горшков, видя муки жены, спросил себя: «Боже мой, что я делаю?! Зачем пытаюсь продлить все эти мучения?! Ей такая жизнь не нужна!» Но все равно, все равно – появлялись какие-то новые знахари, появлялась новая надежда, что они-то… А 16 мая 1986 г. Людмилы Пахомовой не стало. На гражданскую панихиду в ЦСКА пришло столько людей, что руководителю Спорткомитета СССР Павлову и главе Олимпийского комитета Смирнову, которые тоже приехали попрощаться, пришлось два часа стоять на улице. Когда «Королеву льда» везли хоронить на Ваганьковское кладбище, перекрыли улицы…
Это был прекрасный дуэт: потрясающее обаяние, энергия и задор партнерши – и благородная сдержанность элегантного партнера… Легендарное танго «Кумпарсита» – это они, и это останется навсегда, как «Поехали!» Юрия Гагарина, «Yesterday» Пола Маккартни или «Умирающий лебедь» Майи Плисецкой… Вообще Пахомова и Горшков были одной из самых блестящих пар в Советском Союзе… Это они сделали из танцев на льду нечто такое, что уж никак невозможно было не включить в программу Олимпийских игр. Это они стали первыми олимпийскими чемпионами по танцам… И первой из народных любимцев 1970-х гг. ушла из жизни очаровательная Мила… Первыми уходят самые любимые, самые обожаемые…
ДМИТРИЙ ПЕВЦОВ И ОЛЬГА ДРОЗДОВА
Эти актеры – секс-символы современного российского экрана – в жизни, как и в кино, составляют блестящий семейно-творческий тандем: он всегда играет главного героя, она – его возлюбленную. И этот совместный «сериал» длится уже более десяти лет.
Эта семейная пара, несомненно, считается самой красивой в современном отечественном кинематографе. Познакомились будущие супруги в 1991 г. вполне тривиально: на пробах фильма «Прогулка по эшафоту», в котором они должны были играть влюбленных. За два месяца съемок актеры так вошли в роль, что вскоре почувствовали, что и в реальной жизни им не хватает друг друга. Стали встречаться, а затем и жить под одной крышей.
Друзья, скрестив фамилии, остроумно прозвали супругов «певчими дроздами». Сначала их «скворечником» стала семиметровая Ольгина комнатушка в общежитии театра «Современник», где им приходилось жить в окружении многочисленных соседей, тараканов и обваливающихся потолков. «Прелести» общежития они терпели три года, пока не переехали в обычную однокомнатную квартиру, которую обзывали не иначе как «кровать с холодильником». И этот «шалаш» оказался мал. Теперь у них есть где разгуляться – в центре Москвы супруги купили огромную бывшую коммуналку и второй год делают в ней ремонт…
Попав в картину «Бандитский Петербург», Дроздова поначалу держала себя так, что члены съемочной группы стали относиться к ней настороженно. После того как она, никогда не обучавшаяся боевым искусствам, с первого дубля сыграла сцену драки в тюрьме, режиссер Владимир Бортко даже сказал: «Оля, вы такая жесткая, резкая. Наверное, вас даже Певцов боится. Гоняете его, небось, дома из угла в угол…» Но актриса не согласилась с таким мнением: «Это я специально так настроилась для роли. Я не такая. Хотя характер у меня есть, и ковался он долго». И с улыбкой добавила: «Чаще всего моя жизнь напоминает мне американские горки, а собственные поступки – приступы безумия без намека на какую-либо логику и здравый смысл. Это у меня наследственное, семейное».
Ольга родилась 1 апреля 1965 г. в Находке, в семье капитана дальнего плавания и агронома. Отец, Борис Федорович Дроздов, потомок обедневших русских дворян, а мать, Мария Ивановна – из зажиточной цыганской семьи. Они жили по соседству в кубанском городе Темрюке и однажды встретившись, через несколько дней сбежали на край света, в далекий северный порт. Семнадцатилетняя девчонка уехала в чем была: легком платье и туфлях. Вышла замуж за красавца-моряка и очень скоро родила дочку.
До четырех лет Оля отгораживалась от мира стеной молчания: ни плакала, ни смеялась и вообще не произносила ни слова. А когда «взрослые дяди и тети» просили «маленькую красавицу» спеть песенку или прочитать стишок, девочка молча уходила в свою комнату. Во-первых, она уже тогда не любила шумных сборищ. Во-вторых, была уверена: про «красавицу» врут, несмотря на то что она и вправду родилась удивительно красивой. Но комплексы живучи: «По сравнению с крепкими одноклассницами я казалась себе страшной: тоненькие ручки, ножки – червяк какой-то!». Чтобы спрятать детскую хрупкость, Оля надевала несколько пар теплых штанов, три-четыре просторных толстых свитера, а на тонкую талию, впоследствии ставшую предметом зависти не одной женщины, повязывала пуховый платок.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
