С высоты стены в 60 футов китайские солдаты стреляли в упор по проходящим внизу стрелкам. 1 орудие было благополучно увезено лошадьми, посланными на подмогу штабс-капитаном Петровым. Но другое не было возможности увезти, так как лошади и прислуга были перебиты. Послать же еще лошадей было опасно, так как светало и такие крупные цели, как лошади, были прекрасно видны. Китайцы стреляли из каждой бойницы. С одной башни раздавались странные глухие выстрелы – это стреляли из старинных китайских пушек. Картина была грозная, великолепная. Древние стены и башни Пекина были иллюминованы огнями ружей и пушек. Но это была последняя иллюминация векового города, которая дорого стоила и русским, которые с русской смелостью брали неприступные стены, и китайцам, упорно отстаивавшим свои твердыни. Но Пекин падал с каждым часом.
Услышав первые выстрелы русских и узнав, что ворота пробиты и стена занята русскими, китайская императрица, богдыхан и наследник престола сейчас же бежали из Пекина на запад в Шаньсийскую провинцию. Так как в 7-й роте оба офицера были ранены, то фельдфебель Якименко стал командовать ротою. Под жестоким огнем крепостных пуль стрелки-герои роты Горского на своих руках протащили оставшееся орудие обратно. Орудие было спасено, но фельдфебель Якименко и несколько стрелков были ранены.
Потеряв столько своих людей и лошадей, штабс-капитан Петров стал спасать вверенные ему орудия и снарядные двуколки под прикрытием ворот и зданий. Вследствие отъезда подпоручика Иванова, его взводом начал командовать фейерверкер Цымбалист, но был скоро тяжело ранен. Его заступил уже раненный в горло и руку взводный фейерверкер Колесников.
Было 4 часа утра – рассветало. Когда в осажденных миссиях, которые китайцы ночью обстреливали особенно ожесточенно, услышали русскую пальбу, то сейчас же догадались, что это стреляли освободители.
По стенам Пекина распространилась тревога. Все пекинские солдаты Дунфусяна и Жун Лу бросились к юго-восточному углу Маньчжурского города, куда ворвались русские, и открыли по смелому отряду генерала Василевского убийственный огонь из-за каждой бойницы стены и из бывшей тут же огромной 4-ярусной башни, которая сажен на 10 возвышалась над занятой нами стеной. Китайские стрелки засели в этой громадной, неуклюжей башне 4-угольной формы и стреляли из всех ее окон. Наша стена была им видна как на ладони и они посылали кучу больших свинцовых пуль по всякому, кто только ни показывался из-за прикрытия.
Башня и стены Маньчжурского города, бывшие на три сажени выше нашей стены, громили нас с западной стороны.
Около 5 часов утра, с восточной стороны, по стене стали перебегать целые толпы китайских солдат и начали прямо наступать на нас. По приказанию генерала Василевского, на стену, под огнем, был вытащен пулемет, который так метко и безостановочно осыпал пулями надвигающиеся толпы, что они скоро отступили. Пулемет охранял нас с восточной стороны. Но с западной продолжался жестокий огонь из старинных крепостных ружей. Лестниц для штурма у нас не было, и взобраться на Маньчжурскую стену мы никак не могли.
Так передовой отряд отбивался до 7 1/2 часов утра, терял раненых и убитых, когда раздались орудийные и ружейные выстрелы из пригорода, окружающего Пекин с восточной стороны. Это подходили наши главные силы, под командованием генерала Линевича.
Штурм Пекина
1 августа 1900 г.
Получив донесение генерала Василевского о том, что ворота взяты, генерал Линевич приказал всем нашим главным силам немедленно наступать вперед, в следующем порядке: в авангарде, которым в последний раз в жизни командовал полковник Антюков, шли 2-я и 3-я роты 10-го полка, 4 орудия 3-й батареи подполковника Мейстера, полурота 4-й роты, 5-я и 8-я роты 10-го полка. В резерве были 2-я батарея и 9-й полк.
Когда авангард стал входить в пригород Пекина, с обсервационной башни грянул первый выстрел, пролетевший над генералом Линевичем и его штабом. Тогда прибывший отряд свернул с дороги и развернулся в боевом порядке.
Наши войска рассыпались по узким улицам и начали обстреливать стены и башни великого города. Но так как наши войска расположились во входящем углу, занятом передовым отрядом, то позиция их оказалась очень трудна: китайцы обстреливали с обеих стен, образующих угол, и с высокой башни, на расстоянии 400–600 шагов. Особенно много зла причиняла башня. Генерал Линевич, который все время находился в передовой линии и наблюдал за ходом сражения, приказал командиру 2-го полка полковнику Модлю с полуротою разведать подступы к башне. 2 стрелка были убиты, но никакого входа на башню не было найдено: ее можно было взять только штурмовыми лестницами, с большими потерями. Тогда подпоручик артиллерии Иванов установил 2 орудия в улице, за занятой нами стеной, и из-за прикрытия громил гранатами грозную башню. Пока артиллерия стреляла, башня молчала и затем снова принималась за истребление русских.
2 орудия 3-й батареи были на руках 4-й роты вывезены по узким улицам и поставлены на левом фланге позиций. 3-я рота, пробежав мост, заняла передние фанзы. Половина 4-й роты осталась в прикрытие орудий, а 2-я рота стала на крайнем левом фланге. Все эти силы стали обстреливать стены, 4-ярусную башню и обсерваторию.
Было 8 часов утра. Генерал Линевич, полковник Антюков, капитан Ярошевич и корнет Пикок сидели вместе, под прикрытием вала. Не успел генерал встать и пройти в свою палатку, чтобы написать бумагу, как пролетела граната, разбила вдребезги солдата и осколком убила наповал командира 10-го полка Антюкова. Осколок гранаты попал в голову навылет. Доблестный полковник, любимец не только своего полка, но и всего Порт-артурского общества, безмолвно упал на колени сидевшего рядом с ним капитана Ярошевича. Смерть была мгновенная. Полковник был убит на своем посту, перед лицом своего полка. Вечная ему память.
Стены и башни продолжали громить наши силы. Раненые и и убитые выносились все время. Генерал Линевич приказал выкатить еще 2 орудия 3-й батареи, что и было исполнено на руках стрелками 5-й и 8-й рот. 2-я и 3-я роты обстреливали неприятеля с левого фланга, орудия стреляли посредине, 5-я и 8-я роты выбивали штыками китайцев, стрелявших из-за фанз.
Утро было знойное, горячее. Наши солдаты изнемогали от жажды и утомления, но стойко и мужественно исполняли свой долг. Уже целую неделю они не пили, не ели, не спали и не отдыхали как следует. Пройдя ускоренным маршем 120 верст, не имея в течение шести дней ни одной дневки для отдыха, эти герои в белых рубахах, ставших в дороге бурыми, с запыленными и обгоревшими от солнца и ветра лицами, обливаясь потом и кровью, лезли теперь брать неприступные стены китайской столицы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
