«Все началось с того, что он увидел во сне, как вся Земля перевернулась, ее обитатели упали ничком, а звезды падают и с ужасным шумом стукаются друг о друга… Проснувшись в большом страхе, он собрал всех главных жрецов из всех провинций Египта… и Описал им свой сон. Они измерили высоту звезд, результатом чего явился прогноз, предсказывавший потоп. Царь спросил: «Придет ли он в нашу страну?» Они ответили, что придет и разрушит ее. У них оставалось в запасе несколько лет, и он повелел за оставшееся время построить пирамиды… И они вырезали в этих пирамидах все то, что говорили мудрецы, а также мудрые науки: астрология, арифметика, геометрия и физика. Все это может быть понято тем, кто знает их буквы и язык»
Смысл обоих мифов лежит на поверхности и кристально ясен: некие таинственные сооружения, разбросанные по миру, построены специально, чтобы сохранить и передать потомкам знания развитой цивилизации далекого прошлого, которая была уничтожена ужасным бедствием.
Возможно ли это? И что прикажете делать с другими странными преданиями, которые попали к нам из темных углов предыстории?
Что нам делать, например, с «Пополь-Вух», где на эзоповом языке повествуется о великой тайне человеческого прошлого — о давно забытом золотом веке, когда все было возможно, волшебном времени научного прогресса и просвещения, когда Первые Люди (которые были «одарены разумом») не только «измерили круглое лицо Земли» но и «исследовали четыре угла небесного свода».
Как помнит читатель, боги ревниво относились к быстрому прогрессу этих выскочек, которым «удавалось видеть и знать все, что ни существует в мире». Божественное возмездие не заставило себя долго ждать: «Сердце Небес дунуло туманом в их глаза… И таким образом вся мудрость и все знания Первых Людей вместе с памятью об их истоках и происхождении были уничтожены».
Память о том, что случилось тогда, полностью никогда не исчезала, потому что летопись тех далеких Первых Времен хранилась вплоть до прихода испанцев, в виде священных текстов «Пополь-Вух». Эксцессы конкисты заставили скрыть исходный документ от всех, кроме наиболее посвященных мудрецов; вместо него на виду остался заретушированный вариант, написанный «по христианским законам»:
«Больше нельзя уже увидеть книгу „Попопь-Вух“, которой располагали цари в старые времена… Первоначальная книга, написанная давным-давно, некогда существовала, но теперь она скрыта от взгляда ищущих и думающих…»
На другом краю Света среди мифов и преданий Индостана есть и другие интригующие намеки на секреты. В Пуранах рассматривается, как незадолго перед всемирным потопом бог-рыба Вишну предупредил своего человека-протеже, что он должен «сокрыть Священные Книги в безопасном месте», чтобы сохранить от гибели знания, принадлежавшие тем расам, что существовали до потопа. Аналогично в Месопотамии бог Эа инструктировал тамошнего Ноя Утнапишги, чтобы он «взял начало, середину и конец всего, что записано, и схоронил в Городе Солнца в Сиппаре». После того, как воды потопа схлынули, уцелевшим было ведено отправиться на то место, где был Город Солнца «на поиски написанного», где должны содержаться знания, полезные будущим поколениям.
Как ни странно, именно город Солнца, или Инну, который греки называли Гелиополем, считался в Египте на протяжении всего династического периода источником и средоточием высокой мудрости, оставленной смертным богами сказочного Первого Времени. Именно в Гелиополе было проведено сопоставление «Текстов пирамид», и именно жрецы Гелиополя (или, точнее, культа Гелиополя) считались попечителями монументов некрополя Гизы.
БОЛЬШЕ ЧЕМ «МЫ БЫЛИ ЗДЕСЬ»
Вернемся к нашему сценарию.
1. Мы знаем, что наша постиндустриальная цивилизация конца XX века должна погибнуть в результате неизбежного космического или геологического катаклизма.
2. Мы знаем — поскольку наша наука достаточно развита — что гибель будет почти тотальная.
3. Мобилизуя мощные технические ресурсы, мы подключаем наши лучшие умы к тому, как обеспечить хотя бы частичное выживание нашего вида в катастрофе и сохранение основ наших научных, медицинских, астрономических, географических, архитектурных и математических знаний.
4. Мы, разумеется, сознаем, насколько призрачны наши шансы на то, чтобы преуспеть в решении обеих задач; тем не менее подстегиваемые перспективой вымирания мы, напрягаясь, строим ковчеги и прочные убежища, где избранные смогут укрыться, и концентрируем свою изобретательность на способах передачи сущности знаний, которые мы накопили за 5 тысяч лет нашей официальной истории.
Мы начали готовиться к худшему. Мы считаем, что кто- то хоть и уцелеет, но будет отброшен назад в каменный век. Осознавая, что может потребоваться от десяти до двенадцати тысяч лет, чтобы цивилизация такого же уровня, как наша, поднялась подобно Фениксу из пепла, одну из основных своих задач мы видим в том, чтобы найти способ связаться с этой будущей цивилизацией. Мы хотели бы сказать им как минимум: «Мы были здесь» — и быть уверены, что они получат наше послание, на каком бы языке они ни говорили и какие бы этические, религиозные, идеологические, метафизические или философские симпатии их общество не испытывало.
Я уверен, что нам хотелось бы сказать им больше элементарного «Мы были здесь». Нам хотелось бы, например, сообщить им, этим нашим далеким правнукам, когда мы жили по отношению к их времени.
Как мы могли бы это сделать? Как бы мы выразили, скажем, 2012 год эры христианства на языке, достаточно универсальном, чтобы его спустя двенадцать тысяч лет смогла расшифровать и понять цивилизация, которая не будет ничего знать ни о христианской, ни о какой иной эре?
Одно очевидное решение могло бы состоять в том, чтобы опереться на прекрасную предсказуемость прецессии земной оси, которая медленно и регулярно изменяет наклонение всего звездного неба по отношению к наблюдателю в фиксированной точке и которая столь же медленно и регулярно поворачивает точку равноденствия по отношению к двенадцати зодиакальным созвездиям. Из предсказуемости этого движения следует, что если бы мы могли найти способ объявить, что «МЫ ЖИЛИ, КОГДА ВЕСЕННЕЕ РАВНОДЕНСТВИЕ ПРИХОДИЛОСЬ НА СОЗВЕЗДИЕ РЫБ», то стало бы возможным указать нашу эпоху с точностью до 2160 лет в пределах Большого прецессионного цикла продолжительностью 25 920 лет.
Единственный недостаток этой схемы проявился бы в том случае, если цивилизация, подобная нашей, не сумела бы развиться за 12 или даже 20 тысяч лет после катаклизма, а на это потребовалось бы намного больше, скажем, 30 тысяч лет. В этом случае монумент или календарное устройство, объявляющее, что «мы жили, когда весеннее равноденствие приходилось на созвездие Рыб», перестало бы работать однозначно. Будучи обнаружено высокоразвитой культурой, чей расцвет пришелся, например, на самое начало будущей эры Стрельца, его могли бы расшифровать, как «Мы жили за 4320 лет до вашего времени», то есть за два полных прецессионных «месяца» до эры Стрельца («месяцы» Водолея и Козерога по 2160 лет каждый). Но оно могло бы означать «Мы жили за 30 240 лет до вашего времени», то есть те же два «Месяца» плюс полный предыдущий прецессионный цикл в 25 920 лет. Археологам эпохи Стрельца пришлось бы не только напрягать свои умственные способности, чтобы понять содержание послания (то есть «МЫ ЖИЛИ, КОГДА ВЕСЕННЕЕ РАВНОДЕНСТВИЕ ПРИХОДИЛОСЬ НА СОЗВЕЗДИЕ РЫБ»), но и поискать дополнительные признаки, по которым можно было бы уточнить, о какой именно эре Рыб идет речь: последней из предыдущего прецессионного цикла или из того, который был перед предыдущим.
И здесь геология могла бы оказаться естественным союзником.
ЦИВИЛИЗАТОРЫ
Если бы мы могли найти способ сказать «Мы жили в эпоху Рыб» и указать высоту над горизонтом в нашу эпоху каких-то легко определяемых звезд (скажем, памятных звезд пояса созвездия Ориона), то смогли бы указать будущим поколениям свой возраст с большей точностью. Либо мы могли бы поступить, как строители пирамид Гизы, расположив наши монументы на Земле, имитируя взаимное положение звезд в небе в наше время.
Можно представить еще ряд вариантов или комбинаций вариантов в зависимости от наших возможностей, уровня доступной технологии, того, насколько рано мы получим предупреждение, а также от того, какие хронологические факты мы хотели бы передать.
Предположим, например, что для подготовки к встрече катастрофы не остается времени и она как «день Господень» из Второго послания Петра надвигается, невидимая, «как тать ночью»? С какими перспективами сталкивается человечество в этом случае?
Предположим, что результатом столкновения с астероидом, перемещения земной коры или еще каких-либо космических или геологических катаклизмов являются следующие обстоятельства:
