Осторожно, словно пробуя самого себя, свои силы, он тронул «тойоту» с места, включил ближний свет фар и малым ходом стал выбираться по бездорожью буша в направлении дороги «С» — осторожна, объезжая бугры и камни, стараясь не наткнуться на скрытый сухой травой пень или рухнувший ствол дерева. Пингвин удовлетворенно хмыкнул; расслабленно откинувшись на спинку сиденья, он сидел, смежив короткие веки. На лице его было полное безразличие к происходящему — он отдыхал от напряжения всех этих последних дней, приходил в себя после тяжелого боя. Виктор бросил на него быстрый взгляд, стараясь определить, не задремал ли он. Но по глазам Пингвина этого понять было нельзя: из-под смеженных коротких век в отсвете приборов стыло поблескивали узкие черные лезвия.
…Дорога «С» возникла в темноте неожиданно. «Тойота» раздвинула радиатором молодые кусты и выкатилась на хорошо накатанный красный грейдер, матово засветившийся в ближнем свете ее фар. Виктор бросил взгляд на спидометр, засекая взглядом цифры километража: отсюда (а может быть, и не отсюда, может быть, правее, а может быть, левее от места, где «тойота» выскочила на дорогу «С») предстояло проехать согласно инструктажу тридцать миль. Конечно, расстояние было приблизительным. Виктор это понимал, но проехать он собирался ровно тридцать миль, ровно тридцать миль — не больше и не меньше!
— Мы на дороге «С», - вполголоса сказал Виктор, обращаясь к Пингвину, чтобы все-таки проверить, действительно ли он расслабился и задремал или старый лис только притворяется.
— Угу, — зевнул Пингвин и сладко потянулся. — Теперь, сынок, поаккуратнее. А я уж и в самом деле подремлю… Извини, возраст…
И, как-то ловко свернувшись на сиденье и повернувшись к Виктору спиной, он сонно засопел; теперь его лица Виктор не видел.
Дорога «С» для буша была действительно хороша, местные власти за ней явно присматривали, спрямляли и выравнивали ее поверхность, подсыпали и укатывали. Свидетельством тому были площадки, стоянки для дорожной техники, попадавшиеся то на одной, то на другой стороне дороги. Они были плотно утрамбованы и оборудованы навесами из веток, под которыми можно было укрыться в самую жару и людям, и технике. Пустые железные бочки из-под горючего окружали невысокими стенками площадку с трех сторон, оставляя ее открытой только со стороны дороги и отрезая от буша.
Виктор ехал, то и дело поглядывая на спидометр, отсчитывая в уме оставшиеся ему мили и гадая, что окажется на тридцатой — такое вот придорожное сооружение или же буш. В буш съезжать не хотелось. Сейчас Виктор аккуратно объезжал каждый бугорок, каждую впадинку, стараясь, чтобы машину не тряхнуло и от встряски не проснулся бы Пингвин: тогда ему пришлось бы как-то объяснять остановку и пятиминутное ожидание, полагавшееся согласно инструктажу Невелинга-старшего. В то, что в машине что-то неисправно, Пингвин не поверил бы, во всяком случае, стал бы проверять сам, — что он хорошо разбирается в технике, Виктор не сомневался.
Конечно, лучше было бы, чтобы Пингвин все это спокойно проспал: остановку на тридцатой миле, и пятиминутное выжидание, и тот момент, когда будет включена рация «тойоты»…
«Семь… шесть… пять… четыре мили… — вел про себя отсчет Виктор, — три… две…»
Теперь, потихоньку снижая скорость, он все чаще косился на Пингвина, по-прежнему повернувшегося к нему спиной и, видимо, в самом деле спящего.
По обе стороны дороги тянулся все тот же буш, и Виктор понял, что съезжать в него с ровненького грейдера все-таки придется. Оставалось только выбрать съезд поровнее. Одно место показалось в свете фар ему подходящим, и он остановился, вышел из машины, обошел ее сзади и подошел к пологому съезду с дороги. Постоял, что-то выжидая, вытащил из-за ремня кольт, взвел курок, с оружием в руках углубился в редкие кусты, сквозь которые «тойота» могла пройти совершенно спокойно, и обнаружил за ними небольшую полянку — сюда можно было съехать с грейдера и постоять в ожидании, пока мимо пройдет «лендровер» с командой Пингвина.
Руку с кольтом, курок которого был все еще взведен, он держал в кармане куртки наготове, он почему-то был уверен, что стрелять ему придется, обязательно придется, и был готов выстрелить в любой момент… Хлопнула дверца «тойоты», и он услышал, как Пингвин, по-стариковски закряхтев, спрыгнул с ее высокой подножки. Затем зашуршали осторожные шаги по гравию на обочине, кусты раздвинулись, и в просвете появилась темная фигура Пингвина.
Они увидели друг друга одновременно и замерли. Молчание длилось с минуту.
— А ты все-таки что-то задумал, сынок? — словно констатируя это для самого себя, заговорил Пингвин первым. — Значит, я недаром не доверял тебе Но если ты хочешь, чтобы твой батюшка не узнал о твоих шашнях с красными, тебе придется со мною подружиться. — Он сделал осторожный шаг к Виктору. — Ты меня понял, сынок?
«Так вот оно в чем дело! — обожгло Виктора. Вот почему этот старый лис так принюхивался ко мне все это время!»
До «Уочгарда» что-то дошло о нем и о его друзьях; конечно же, дошло — Пингвин готовит свои операции тщательно, как никто, и его агенты действуют во всех… перспективных… (с точки зрения «Уочгарда») направлениях.
— Ну, что ж ты молчишь? Когда ведешь двойную игру, надо заранее быть готовым и к таким разговорам, как наш.
Он сделал еще один осторожный, почти скользящий шаг вперед, держа правую руку в кармане своей охотничьей куртки. И Виктору сразу же вспомнились уроки в спецшколе — стрельба из кармана, вслепую, с возможно более близкого расстояния. Он стиснул рукоятку своего кольта и невольно порадовался: короткоствольное оружие вывернуть в тесном кармане можно на доли секунды быстрее — во всяком случае, быстрее, чем «берету» Пингвина.
— Так вот, — деловым тоном продолжал Пингвин. — Раз уж ты стал агентом-двойником, то что тебе помешает работать и на третьего хозяина, например на «Уочгард»? Нам нужны свои люди и в хозяйстве твоего батюшки, и у красных. В конце концов, наше дело коммерция, а не политика. И мы готовы оказывать наши услуги тем, кто их лучше оплачивает. Мы берем дорого, но и наши «профи» на нас не обижаются. Высокие оклады и гонорары, а при выходе «с холода» — хорошая пенсия и надежные латиноамериканские документы. Так что? Договоримся?
Пингвин сделал еще один скользящий шаг вперед. «Еще один шаг, и он будет стрелять», - определил про себя Виктор.
— Ну что же ты молчишь? — говорил теперь уже без перерыва Пингвин. — Работая с нами, ты при желании можешь быть полезен всем — и нам, и твоему батюшке, и красным. Ты далеко пойдешь, если тебе уже сейчас доверили участвовать в нашей операции и даже каким-то способом убрать нас после ее завершения.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
