не после нас. Значит, погоня уже вышла на след. Что же, тем больше поводов поторопиться.
Ролл без труда оторвал вторую полу рубахи и соорудил нечто похожее на бандану. Я решил не притворяться, что мне настолько жарко, а просто отпил из фляги, не переставая оглядываться.
— Мы должны добраться до ручья, если не хотим проблем, — видимый участок пути меня не порадовал. — Вечером ослов нужно обязательно напоить.
— Интересно, кто прокладывал эту Дохлую Змею? — так же безрадостно поинтересовался Ролл.
Было видно, что дорога вымотала его гораздо сильнее, чем меня.
— Нам бы гномских горных туров. Они по этим косогорам, как по ровному мощенному тракту прошли бы, — мечтательно протянул я.
— Одно радует, на лошадях здесь проехать намного сложнее, чем на ослах, — правда радости на лице писателя не наблюдалось.
— Погнали. Нечего погоне упрощать задачу.
Склон был невероятно крутой и от того, что вокруг не было стен из скал, выглядел намного опаснее, чем раньше. И хотя тропа вилась по самым пологим его участкам, но обычно это был либо самый край пропасти, либо стремный скалистый выступ, торчащий из отвесного монолита.
Остатки зелени остались позади, в каньоне. На раскаленных камнях не попадалось даже лишайников. Такая себе высокогорная пустыня.
К счастью, ослы чувствовали себя здесь, как дома. Браво шагали по изъеденному ветрами и солнцем камню, не особо заморачиваясь бездонными провалами под самым боком. Уши то и дело закладывало, недвусмысленно намекая, что мы быстро поднимаемся все выше и выше. О том, чтобы протащить здесь повозки, и речи идти не могло.
Вообще не понятно, кому в таком месте сдалась тропа. Судя по карте, никаких поселений впереди нет, если не считать Зандара. А на треть меньшее расстояние до от границы к столице в подобных условиях вряд ли кого-то привлекает. Кроме нас. Разве что другие дороги еще хуже.
Миновав особо отвесный участок тропы, мы оказались в той части, которая как раз и придавала всей горе вид дырявого сыра. Кривые тоннели прорезали склон в самых неожиданных местах. Зато тропа отсюда просматривалась до самого перевала и выглядела намного более полого.
— Пол пути до столицы позади, — Балабол вытер пот со лба рукавом многострадальной рубахи.
А меня внезапно накрыло чувство опасности.
— Ролл, тебе не кажется, что это просто идеальное место для засады?
Тропа, огибая край скалы, убегала под арку, оставляя позади открытое пространство, с множеством разнокалиберных булыжников, за которыми, при желании, можно спрятать целую толпу народа. Еще и здоровенная нора в горе. Пещера. Оттуда ощутимо тянуло псиной. Или это мое гипервосприятие? Похоже волки.
Опыт общения с последними ехидно напомнил, что серым проглотам палец в рот лучше не ложить.
Словно насмехаясь над моими худшими предположениями из темного провала шустро выскочил здоровенный медведь и косолапым галопом понесся к нам. Четыре метра в холке! Че-то мне ссыкотно стало. Где там у меня точка возрождения установлена? Тактический маневр — заходим в спину собственной погоне.
Глава 50. По четным — геологом
— Я слышал, если притвориться мертвым, медведь не тронет, — краешком губ просипел побледневший Ролл, глядя на приближающуюся к нам гору меха сильно округлившимися глазами.
— Ага, стоя, — кивнул я, не отрывая от мишки такого же ошарашенного взгляда.
— Можно упасть и притвориться, что убился нахрен. Или умер от страха.
— Еще обосраться можно, — фыркнул я. — Вдруг побрезгует?
— Наоборот, внутри меньше дерьма останется. Хотя это как повезет, — философски добавил писатель.
Первый шок у нас прошел, пора думать, как быть.
— Я могу запрыгнуть на него верхом, обхватить шею руками и сжечь. Во всяком случае попытаться.
— Только шерсть ему опалишь и разозлишь сильнее. Будешь сюда точку переносить?
— Я вот думаю — а стоит ли? Вернемся к мосту и спокойно поедем по другой дороге, — пожал я плечами.
Мишка, кстати, слега замедлил бег, перейдя на рысь, словно давая нам время промотать перед глазами всю нашу жизнь. Теперь он трусил к нам с вальяжной ленцой, шумно принюхиваясь.
— Я свою точку возрождения в Подцепь не переносил. И я очень сомневаюсь, что в городе не осталось соглядатаев от Центровых, которые нас видели. Слушай, тебе не кажется, что он ведет себя как-то странно?
— Я не спец в поведении медведей-гигантов. Но что-то есть. Может он бешеный? — иронично предположил я, внимательно следя за поведением зверя.
Наши ослы на медведя отреагировали никак. К счастью. Преспокойно себе стояли, помахивая хвостами. А ведь могли бы от страха сигануть в пропасть по соседству. Заодно с нами.
Может мимикрию заюзать? Даже интересно, что выйдет. Особенно, если мишка реально не в себе. Я активировал абилку, но ничего не произошло.
Косолапый по кругу зашел нам во фланг, причем со стороны Балабола, чем заставил того снова занервничать. Подобравшись вплотную, бурый великан принялся шумно сопеть, тыкая огромным носом в седельную сумку.
— Ролл, ты че там, мед заныкал? — засмеялся я, получив от мишки и писателя одинаково осуждающие взгляды.
— Там сухари на ужин.
— Давай делись, запасливый. И когда только успел? Мы ведь из Подцепи сматывались в ритме вальса! Кстати, не тащить запасы от самой столицы было твоей идеей.
— Сухари карман не танут, — проворчал Ролл, опасливо расстегивая пряжку на сумке.
Медведь смачно захрустел сухарями. Уж не знаю как он своими зубами, каждый размером с мою руку, умудрялся попадать на те крохи, что ему торопливо скармливал напряженный, как струна, Балапбол, но от смачного чавканья даже у меня слюнки потекли.
— Вот ведь зверюга, — судя по лицу Рола, он уже начал прикидывать, как бы так погладить нашего нового знакомого по мокрому носу, оставшись с двумя руками. — А ведь мишка прикормленный.
— И я даже знаю кем, — кивнул я, задумчиво разглядывая приближающихся к нам мужиков.
Троих. Но, судя по теням, мелькнувшим из-за камней, это лишь авангард, и кроме них здесь еще целая куча народу.
Тем временем медведь, убедившись, что еда в сумке
