— Они просят по двести пятьдесят тысяч на человека, — сухо пробормотал Гриф, понимая, что сделал всё, что мог. — Итого два миллиона.
— Да и хрен с ними! — Крот махнул рукой и ехидно улыбнулся. — Переводи бабки! Посмотрим, как эти Восточные ублюдки запоют, когда их поставят под стволы! Хотя нехер там смотреть, говори наёмникам, чтобы сразу их валили. Слишком много эти мрази себе позволили.
… … …
В плане комфорта вторая поездка в Нейтральные земли нравилась мне намного больше первой. Я сидел в кабине современного самосвала, обдувался воздухом из кондиционера и наслаждался мягким креслом. В отличие от проводника Кохи, который постоянно курил, запрещал мне задавать вопросы и выходить из машины, Тучный был самой доброжелательностью. Мы разговаривали, а когда тема для разговора себя изживала, молчали и смотрели на дорогу.
На первый взгляд задача — попасть в город горняков — казалась сложной и опасной. Но пораскинув мозгами, я пришёл к логичному выводу. Что может быть менее подозрительным, чем один из грузовиков, который возвращается в город Горняков? Тем более и вариант имелся…
При встрече с Тучным я отблагодарил его не только словами, но и деньгами. Чуме тоже заплатил за жильё и дары диких земель. Благо, какие-никакие деньги у меня появились.
До выезда на трассу я прятался в спальном отсеке, а затем сел рядом с водителем. В середине дня мы проехали заправку, где я разглядел силуэты трёх пацанов с желтыми материями. Они сидели на бордюре и ждали, когда на заправку заедет очередной лох.
До поворота на ранчо Стекловара Микки оставалось не меньше двух часов езды. Наш путь лежал мимо, но я чертовских хотел посмотреть, что стало с домом. Попробовал представить выжженный холм, о котором рассказывал Тучный, но вместо этого углубился в воспоминания того дня.
При правильной слойности и точно подобранных пропорциях из запасов Стекловара Микки можно было приготовить чуть ли не ядерный заряд. Чем я и занялся. На всё про всё у меня было не больше двух минут. Сомневаюсь, что ста двадцати секунд хватило бы на изготовление бомбы в любом другом месте, кроме литейки.
В бутылках, коробках и банках содержались готовые ингредиенты. Идеальные, выверенные и прошедшие очистку. Им не требовалась предварительная обработка и любое другое вмешательство. Если рассматривать мою работу на примере приготовления супа, то все ингредиенты были уже приготовлены и разложены на досточках. Мне оставалось лишь закинуть их в кипящую воду и подождать пока блюдо настоится.
Потому-то я и успел за две минуты. Взял воспламеняющуюся основу, вылил половину на пол, а пустое место заместил присадками и возбудителем. Если говорить точнее, то мне хватило пятидесяти секунд, чтобы приготовить бомбу. Хорошенько потряс бутылку и поставил у двери. Присадки вступили в реакцию с основой. Сменились цвета, выделился пенный продукт. Возбудитель дожидался сотворения новой химической структуры, реакцию расщепления которой должен был запустить.
Помню, как я отошёл к верстаку и с умиротворением смотрел на химический процесс. У меня оставалось шестьдесят секунд созидания перед быстрым и жарким концом…
Дверные засовы под натиском наёмников изогнулись. На всякий случай я обошёл верстак. Упёр руки в прожжённый лист металла и краем глаза посмотрел на бутылки.
По-другому, как случайным совпадением это не назовёшь. Моих вторичных характеристик алхимии было недостаточно, чтобы сложить в голове такое зелье, но по случайному стечению обстоятельств я разглядел его основу. Бутылки с кислотами, реагентами и присадками выстроились в ряд. Я посмотрел на них, будто на узор из калейдоскопа и рассмотрел соединение, о котором прежде и не догадывался.
Где-то на задворках сознания промелькнула надежда. И уже в следующую секунду я перераспределил энергию в ловкость и вторичные характеристики алхимии, чтобы приготовить зелье за оставшиеся тридцать секунд.
Знаний о формуле было недостаточно, а потому я не смог даже оценить эффект. Но знал главное — те четыре ингредиента, которые стали основой для зелья, играли роль огнеупорного костюма для моей материи.
Зелье получилось сильным и по воздействию на материю превосходило даже мои лучшие рецепты на основе супер-ингредиентов. И всё же, я понятия не имел, как много оно сумеет выдержать.
Оставалось пять секунд, когда я подошёл к печи литейщика. Мне стало интересно, как я перенесу жар? Поразительно, на даже стоя рядом с печью, я не чувствовал дискомфорта. Клубящийся жар рвался из печи наружу, а я переносил его, будто теплый летний ветерок. Тогда-то у меня и возникла та безумная идея. Надежда на спасение укрепилась, и я сиганул в печь, понимая, что её железные стены отчасти сдержат ударную волну.
Вспомнив в подробностях последние секунды в литейке, я отрыл в памяти кое-что ещё. Пускай эффект от выпитого зелья остался неизвестным, визуально я видел его воздействие на материю.
Случайно ли появилось чёрное звено? Кажется, нет. Полагаю, оно проникло в меня вместе с зельем и блуждало в материи бесформенной энергией, будто магнитное поле или невидимый газ. А когда адское пламя стёрло наёмников, испепелило дом и кремировало тела Шустрика и Стекловара Микки, энергия зелья приняла жар взрыва и превратилась в нечто неведомое, странное, загадочное…
Вынырнув из воспоминаний, я в сотый раз погрузился в себя, чтобы посмотреть на чёрное звено. На сей раз я смотрел на него по-другому. Оно больше не казалось мне сломанным или обугленным, или испорченным. Теперь я смотрел на него, как на что-то совершенно другое. Неизвестное, таинственное, скрытое от себя самого.
Но что в нём крылось? Нечто отличное от стандартных звеньев и вторичных соединений? Нечто уникальное? Сложно сказать. Я ведь даже не мог прочитать его описание. Если мои догадки были хоть отчасти верны, то это меняло представление о материи.
Прежде я был уверен, что все материи одинаково сложенные. Подобно, конструктору, из которого ребёнок может собрать уникальный в своём роде объект, хоть и использует для этого одинаковые части. Но что если существуют звенья, отличные от стандартных? Тогда шаблон ограничений материи рвался в клочья, расширяя количество комбинаций до бесконечности.
К слову, если копнуть глубже, то исключения встречались и в материях со стандартными основными звеньями. Лучшие тому примеры: я — алхимик, и Саша — ментал. Судя по всему, мы обладали этими способностями ещё в нашем мире, а после перемещения — усилили их. На это указывали и отклики материй.
Когда я готовил усилители для её вторичной характеристики ментальное вмешательство я знал, что её материя отзовётся на них также активно, как моя на алхимию. Задавшись целью, я бы постиг ментальное вмешательство и взрастил нужные вторичные связи, но затраты и усилия на изучение были бы несоизмеримы с результатами.
— Что за мудаки?! — ругнулся Тучный и посмотрел в зеркало. — Какого хрена?!
Увидев на лице Тучного испуг, я наклонился и посмотрел в зеркало. Нас нагонял чёрный микроавтобус. Казалось, ничего страшного. Едва ли в нейтральных землях найдутся полицейские, чтобы оштрафовать водителя за превышение. Впрочем, Тучный испугался не микроавтобуса, а мужика, который на полному ходу высунулся из окна.
Тишину трассы разорвала автоматная очередь. Кузов грузовика зазвенел под россыпью пуль. Тучный прижался к обочине, но газ не отпускал. Я же открыл своё окно и мысленно проделал путь на крышу.
К счастью, ни мне, ни Тучному ничего делать не пришлось. Микроавтобус пролетел мимо, а говнюк с автоматом выпустил остатки обоймы в воздух и, улыбаясь во всю харю, показал нам средний палец.
… … …
За два года Заря собрал вокруг себя неплохую команду. По первому времени одарённые, которых он подтягивал к своим делам, часто гибли или просто ломались. Но со временем остались только проверенные и натасканные ребята. В основном они работали в Городе и называли себя Ярые. Восемь бойцов с оранжевыми материями.
