Подав плечи вперёд, я направил энергию к ключице. Энергетический купол появился в воздухе прямо по направлению удара, будто я выставил перед собой стекло мотоциклетного шлема. Тяжелый кулак Крота погрузился в энергетическое желе, прогнул его оболочку сантиметров на десять, но замер так и не коснувшись моей щеки.
Отпускаю щит и бью в ответ. Удар сопровождается хлопком ткани спецовки. Крот откидывает голову назад. Под арочный свод тоннеля взлетает струйка крови из рассечённой губы. Почти так же быстро, как он бежал ко мне, отбегает на три шага назад, теряет равновесие и падает с глухим ударом лопаток о каменную породу.
Отчасти я перестарался. Кулак плохо перенёс скопление такого количества энергии. Выбились косточки среднего и указательного пальцев. Материи пришлось сначала обезболить место, а после — вернуть суставы на место.
Мощь удара, в который я вложил не только энергию, но злость и ненависть, отразилась на лице Крота. Всего за несколько секунд правая щека распухла и почернела. В некоторых местах полопалась кожа.
Работяги замерли, открыв рты. Они переводили взгляды с меня на Крота и хлопали глазами.
— Сто тысяч тому, кто грохнет мелкого засранца! — крикнул Крот.
Слишком наивно. Так подумал я. Но так думали не все. Крот хорошо знал своих работяг. За многие годы каторжного труда он довёл их до отчаяния. Как бы сильно они его ненавидели… Сто тысяч, есть сто тысяч.
— Сто тысяч каждому! — взревев Крот, отползая спиной. — Сегодня же!
По толпе прокатился гул. Работяги, что стояли впереди, позволили Кроту отползти подальше и сомкнули передо мной ряды. Отчасти они тоже выглядели напуганными, но их поддерживала массовка. Толпа и трение соседских плеч вселяли уверенность.
— Не стоит, мужики, — я покачал головой.
— Ничего личного, малец, — сказал усатый, который всего полчаса назад предлагал мне сигарету.
Толпа справа качнулась и дрогнула, а затем сошла на меня, будто оползень. Они толком и не били, хотя вряд ли у простаков вперемешку с жёлтыми одарёнными получилось бы пробить энергетический щит. Зато толпа сдвинула меня в сторону и прижала к стене. Я понадеялся, что получится просочиться по краю, но их было слишком много.
Ослабляю щит, а после выбрасываю его с двойной мощью. Такой фокус расходует много энергии, зато даёт нужное пространство. Щит срабатывает, будто надувная подушка безопасности, отталкивая навалившихся работяг.
Толпа толкает в спины впереди стоящих, и они вновь обрушиваются на меня. Но выигранных полутора метров хватает, чтобы расправить плечи, вскинуть руки и выбросить кулаки.
В тусклом свете подземного бокса работяги в одинаковых спецовках похожи на однородную массу, из которой отдельные люди выделяются лишь белыми лицами. Они-то мне и нужны. Вылавливаю их, словно бонусные очки в компьютерной игре.
Три быстрых удара, и три тела валятся к ногам своих коллег. Ещё три удара, и вокруг меня вырастает бортик из человеческих тел, хотя едва ли он способен сдержать жаждущих стать богачами мужиков.
Повторяю трюк с энергетическим щитом. Материя предупреждает, что ещё пара таких фокусов, и мы полностью обсохнем.
Больше не жду, когда работяги меня прижмут. Ломлюсь вдоль стены. Попадающихся на пути отбрасываю в сторону, будто старую мебель. Круг сжимается. По спине, плечам и затылку прилетают удары кулаками, горными фонарями и самоспасателями. Работяги обездвиживают меня и замедляют, будто вязкое болото. Цепляют за ноги, вяжут, засасывают.
Выключаю ещё одного попавшегося на пути, отталкиваюсь от земли и вскакиваю ему на грудь. Теряя сознание, мужик падает, но опоры его тела хватает, чтобы оттолкнуться еще раз и перескочить на плечо соседнего. Пять быстрых прыжков по плечам и головам, и я оказываюсь вне голодной толпы.
Вторичная характеристика акробатика повышена до — 11.
Общий объём материи увеличен до — 14 относительных единиц.
Общий объём материи превысил 14 относительных единиц. Доступных связей для развития основных характеристик — 2.
Материя находится на стадии раскрытия. Для перехода на следующую стадию требуется относительных единиц — 20.
Подхватываю одну из тех шин, на которой стоял Крот, и с разворота швыряю за спину. Хреновина, весом в тонну, опустошает материю ещё на четверть, зато сбивает работяг, будто шар для боулинга сбивает кегли. Шина проделывает в толпе трёхметровую колею, словно гигантская газонокосилка, которая врезалась лезвиями в заросший газон.
Пара смельчаков, что чудом избежали давки, подскочили с боков. Один подхватил гаечный ключ и замахнулся, но ударить не решился. Я пожал плечами, развернулся и побежал за Кротом.
В проходках и выработках горы несложно заблудиться, особенно если ты бываешь внутри нечасто. Я же прихватил с собой лучший из возможных навигаторов — основные звенья восприятия. Перекачав энергию, я сориентировался в подземелье. Куски воспоминаний из моего первого разговора с Кротом, путь к ремонтному боксу, отпечатавшиеся в памяти эвакуационные схемы сложились в общую картину.
Оставляю два прохода по правую руку и сворачиваю в третий. Перепрыгиваю через узкоколейку и узнаю проход, ведущий к кабинету Крота. Впереди показывается знакомый свет ламп, электрический щиток и дверь, куда три месяца назад меня привёл Острый Ким.
Дверь я намеревался вырвать с корнями. Если потребуется, разорвать её на железные ошмётки. Прогрызть дыру зубами или выцарапать ногтями, лишь бы добраться до алчного выродка и карателя. К моему удивлению, дверь открылась сама, и Крот вышел под холодный свет плафонов с автоматом наперевес.
Отпрыгнув к противоположной стене, я отвёл от себя первый залп. Однако удлиненный рожок скорострельного оружия позволил ему стрелять, не отпуская курок.
Ставлю энергетический щит и чувствую, как пули отрывают от меся куски. Не плоти, энергии. Пули вонзаются в поверхность и растворяют её. Дыры в щите компенсируются за счёт новых порций энергии, но её запас иссякает так же быстро, как воздух из проколотой ножом шины.
Последние пять метров пробегаю, чувствуя, как свинцовые шарики впиваются в плоть и разбрасывают кровь. Мной движет ярость и жажда мщения. Я ускоряюсь и протягиваю руку.
До того, как выхватить оружие, одна пуля проходит на вылет в шею, и ещё две пронизывают щеку, ломают кости черепа. Боль стегает, будто плетью. Вырываю из рук автомат и тремя последовательными ударами прикладом превращаю лицо Крота в кашу.
Подгибаются колени. Материя, будто искусный жонглёр, перекидывает энергию вниз. Боль в голове становится невыносимой, но на секунду в ногах появляются силы. Пинаю козла пяткой в грудь. Тот улетает в кабинет и сносит стул. Под тяжестью тела хрустит красное дерево.
Перекидывают автомат в правую руку и жму на курок. Крот кричит и извивается, будто червяк. Его рабочие штаны покрываются равномерной сеткой дырок. Пули дробят колени и набиваются в бёдра, пока автомат не оповещает щелчком о пустом магазине.
Вспоминаю предательский выстрел Шустрику в голову и жалею, что в автомате не осталось патронов. Подхожу к ноющему Кроту и добавляю прикладом в лоб. Затылок бьётся о бетонный пол, и под головой растекается бордовая лужа.
Бросаю автомат в сторону и ковыляю к креслу. Плюхаюсь в мягкую кожу и сую руку в карман. На столешницу падают пузырьки. Боясь потерять сознание, открываю все подряд и лью в себя. Их шесть. Один отличается цветом.
Пять пузырьков с прозрачной жидкостью приносят в материю энергию, и она оживает. Мне становится легче, менее больно. Сквозные дыры в голове и шее перестают непрерывно пускать кровь. Шестой пузырёк с коричневой жидкостью тоже оказывается внутри. Его эффект наступает медленнее, но он необратим.
Стекаю в кресло, будто мои кости потеряли прочность. Любое движение приравнивается к подвигу, каждый вздох даётся с трудом. Структура материи временно перестраивается:
Сила 1, Ловкость 1, Выносливость 1, Восприятие 15, Интеллект 25.
