— Потому что она хоть и заговорщица, но отличная стенографистка. И пока не догадывалась, что разоблачена, выполняла свою работу быстро и аккуратно. Арестуй я ее до начала допроса, пришлось бы срочно искать другую. Так что я предпочел обойтись без лишней суеты. А из застенок ей в ближайшее время не выбраться. Спустя же пару лет эта информация утратит какую-либо ценность.
Холодно. Цинично. Расчетливо.
О спокойствие карателя только что разбилась ярость заговорщицы. Вот только каково это: держать все всегда под контролем? Сдается, плата ворона была высокой.
— И часты ли такие вот покушения? — я чуть склонила голову набок, рассматривая тени, залегшие под глазами Арнсгара.
— Случаются, — уклончиво ответил высочество. И сделав шаг ко мне, протянул руку.
Жест, оточенный до автоматизма, отработанный до градуса и дюйма. Чтобы не преклониться, но показать уважение. Сейчас передо мной был аристократ до мозга костей. Который, в отличие от стенографистки, умел держать и лицо, и спину, и слово.
— Тайрин Росс, позвольте отвезти вас домой.
Я приняла его руку, поднимаясь, но не удержалась:
— Прошедший день обещал хороший вечер, — вздохнула я, — и ни словом не обмолвился, что он же будет моим последним в этой жизни.
— Вечера — они такие, — отозвался Арнсгар, — наобещают, а утру приходится устранять последствия их посулов.
Я обернулась к ворону и поймала его взгляд. И мы говорили отнюдь не только о времени суток. А когда вышли из управления, то оказалось, что ночь уже миновала.
Рассвет. Алый диск неспешно вставал над горизонтом. Воздух звенел. Капли дождя искрами блестели на солнце. Желтые опавшие листья казались драгоценными. Город казался чистым, словно для парада, словно это не столица, а гарнизон, которому до побудки осталось совсем немного.
Ровно три мига. И вот по рельсам прогремит вагончик, подгоняемый элементалем. Тренькнет далеко и звонко его колокольчик. Или промчится по брусчатке магомобиль припозднившегося гуляки. Но это через три мига. А пока… Тишина. И хочется оттолкнуться от земли и взлететь. Навстречу пурпурным облакам. Поймать этот миг. Он был прекрасен. Его хотелось запомнить таким. И меня — такой.
Вдруг подумалось, что не хочу сочувственных взглядов семьи. Да, может, это и эгоистично. Но как представила, что оставшиеся дни они будут смотреть на меня, знать, что я уже мертва, пытаться улыбнуться через ком в горле, видеть, как из меня уходит магия и разрушается мое тело… Не хотела этого, и все.
— Пусть я умру для семьи сразу, а не по частям — решительно выпалила я, резко остановившись. Причем забыла, что у меня, как у умертвия, ныне сил больше, чем у обычного человека. Изрядно больше. В итоге?рнсгара резко дернуло назад, пригвоздив к месту.
Он полуобернулся ко мне и вопросительно изогнул бровь. Пришлось пояснить свою мысль. Ну и отпустить свою руку.
— Не хочу, чтобы они все те несколько дней, что я буду ожившим мертвецом, прощались со мной. Ведь в твоих силах подстроить мою смерть? Пусть она выглядит естественной и быстрой. Или я уеду куда-нибудь…
— По обмену, — вот почему в прозвучавшей фразе высочества мне послышалась ирония? хотя нет, наверняка показалось.
— Нари сейчас ждут второго ребенка, ей нельзя волноваться. Пусть я просто уеду. И спустя несколько лет, допустим, не вернусь, — сказала и удостоилась внимательного взгляда.
— Хорошо… — медленно, с расстановкой произнес Арнсгар. — Тогда сегодня советую не опаздывать в университет. Тебя будет ждать направление на стажировку в урийской усыпальнице.
Признаться, не поверила своим ушам. Да это же древний город мертвых! Территории, куда так просто не попасть. Там хранились древние артефакты, на стенах гробниц, по слухам, были начертаны не поддающиеся расшифровке заклинания экзорцизма. В усыпальницах останки древних — и спецдопуск к оным. Место, где сохранились свидетельства некогда могущественной цивилизации стригоев. Правда, последних, судя по летописям, драконы истребили ещё до своего окаменения… но это лучше ведают историки. А вот то, что город мертвых тщательно охраняют, — ведают адепты темного факультета. И да, каждый из студиозусов-некромантов мечтает туда попасть на практику!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
На миг я даже забыла, что мертва, — столь сильны оказались азарт и жажда открытий. А потом вспомнила — это всего лишь предлог. Усыпальница просто находится на другом краю империи. За Долиной гейзеров. Ну вот почему так! Обычно за такой шанс — попасть в усыпальницу стригоев — адепты убить готовы. А мне, чтобы попасть на такую шикарную стажировку (пусть даже и фиктивно), самой пришлось умереть.
Вот что значит невезение! Да я даже на пути к очередным граблям судьбы, который будет не длиннее пяти футов, умудрюсь попасть в пару волчьих ям и дюжину капканов…
Такие мысли меня обуревали, пока мы ехали в магомобиле до моего дома.
Улицы просыпались. Из трубы пекарни завился легкий дымок. Аромат свежей сдобы наверняка гулявским котом уже выскользнул на улицу, дразня редких ранних прохожих.
Рассветные лучи целовали стекла домов, и те алели отблесками в ответ. Город пробуждался. Обновленный после дождя. Оживал, его пульс убыстрялся. Когда мы остановились напротив моего дома, то соседка-троллиха уже бдительно стригла кусты рядом со своим крыльцом. При этом Тамарин, работая секатором, зыркала не хуже матерого шпиона.
Хотя внешностью для тайного агента она слегка не вышла: с ее гренадерским ростом и свирепым взглядом опытного стрелка затеряться было проблематично. Причем не то что в кустах, но даже и среди драконов. И все же. Она пыталась. Если не спрятаться целиком, то замаскироваться под досточтимую горожанку. Но как по мне, чепец и кудельки, обрамлявшие чуть зеленоватое лицо, смотрелись слегка дико рядом с торчащими клыками. Оные, в силу тролльей физиологии, при всем желании нельзя было спрятать. Посему и они всегда торчали над нижней губой Тамарин.
Я хотела сама открыть дверь и выйти, но Арнсгар меня опередил. Как-то у него это быстро и опытно получилось: выскользнул из магомобиля — и уже дверца передо мной распахнута и рука мне протянута. Делать нечего. Пришлось соглашаться и изображать обремененную этикетом особу, жутко признательную сему галантному жесту.
— А… смотри-ка, явилась, ночница-соседка, — сверкнула в нашу сторону глазами Тамарин. Ее зычный голос разнесся в кристальном утреннем воздухе далеко. — Да еще не на своих двоих, да с хмырем залетным под ручку, у-у-у, блудница…
Чик-чик-чик — в воздухе ожесточенно засвистели ножницы секатора.
— Непутевая девка, вся в отца! Дома не ночует, штаны носит… Тьфу, непотребница! — меж тем бубня, как Тамарин думала, себе под нос, а на самом деле — на всю округу, возвестила она. — Вот наверняка припрет скоро в подоле…
Ворон, которого из главы тайного отдела резко понизили до «залетного хмыря», лишь заинтересованно изогнул бровь.
— Поверь, лучше пусть меня соседи считают развратницей, чем некроманткой. Иначе я замучаюсь им души покойной родни вызывать по поводу каждого чиха, — как можно тише произнесла я.
К слову, опасения эти были не беспочвенны: лет десять назад, когда весь квартал узнал, что Нари — алхимик, причем весьма толковый, к нашему дому выстроилась вереница за дармовыми эликсирами, которые каждый просил сварить «за так, по-соседски». И если бы зелья нужны были для больных и немощных. Нет же, через одно — любовные! Да что соседи — даже бывшие одноклассницы кузины тут же вспомнили, что сидели с ней за одной партой. Все разом. Судя по числу «школьных подруг», эта парта Нари была длиной едва ли не с набережную Кейши.
Кузина, дабы разогнать халявщиков, поступила в лучших традициях перекупщиков: назначила на свои услуги заоблачные цены. Такие страшные, что ими было впору лечить от заикания. Надо ли говорить, что «друзья» и «добрые соседи» самоликвидировались. Зато по городу поползли слухи о несметных богатствах и алчности семейства Росс.
Угу. Чем мы ныне были богаты — так это долгами. Именно в них и предпочитал хранить все свои сбережения Моррис Росс. Нет, глодать не голодали. Но и не шиковали.
