упражнения. Но главное для вас сейчас — перестать бояться.
— Я? Боюсь? — Дэнни широко ухмыльнулся, но его бравада не произвела на Карлсена ни малейшего впечатления.
— Вы и сейчас боитесь, — сказал он. — Я знаю, что с вами произошло. Во всем виноват страх. Страх перед тем, что происходит с вашей карьерой. Страх перед разводом. Страх перед сердечным приступом… Неужели вы не понимаете, Дэнни? Страх иногда бывает хуже самой болезни. Если вы научитесь справляться со своими страхами…
Дэнни с улыбкой поблагодарил доктора за совет и постарался побыстрее от него избавиться.
Может, Карлсен и прав. По крайней мере, его слова о страхе звучали логично. Вот только он не знал, чего боялся Дэнни. Но если бы он рассказал доктору о гадалке, тот тут же вызвал бы психиатра.
Но сейчас с этим, слава Богу, покончено. Сегодня было воскресенье, и он чувствовал себя отлично и ничего не боялся.
Он смело достал из шкафа одежду, оделся и сообщил дежурной сестре, что уходит из больницы. Конечно, она начала угрожать, что позвонит доктору, но потом немного успокоилась и сказала, что, наверное, он может ехать домой, но сначала должен расписаться здесь и здесь.
Никогда еще ночной воздух не казался таким свежим и прекрасным. Дэнни остановил такси, назвал водителю свой адрес и откинулся на спинку в ожидании долгой поездки в Бель-Эйр. Но когда они ехали по ярко освещенному неоновыми вывесками баров и ресторанов Олимпику, он неожиданно заявил:
— Остановитесь. Я передумал. Высадите меня здесь.
Какого черта, подумал Джексон, почему бы и нет? Разве док не сказал, что он может выпить пару коктейлей? К тому же, все дело было не в выпивке, а в страхе. Страха же сейчас не было, он умер прошлой ночью.
Его кончину нужно отметить. Дэнни решительно вошел в стриптиз-бар, сел у стойки и заказал виски со льдом.
— Узнайте, что хочет моя подружка, — попросил он бармена, показывая на сидевшую поблизости очень недурную собой девушку.
Она, правда, еще не была его подругой, но коктейль их подружил. Когда официант налил им по второй, они уже сидели в кабинке в самом углу. Ее звали Глорией, и она работала в этом заведении стриптизершей. По воскресеньям у нее был выходной.
Дэнни быстро понял, что девушка свободна. От него не укрылись хорошая фигурка, длинные ноги и высокая грудь Глории. Черт, сегодня праздник! К тому же у него давно, очень давно не было женщины. Да, Лола вернется завтра. Но завтра есть завтра, а сейчас это сегодня. Сейчас воскресная ночь, первая ночь новой жизни Дэнни Джексона.
— Вы Дэнни Джексон? — от удивления Глория раскрыла рот, но тут же пришла в себя. — Нет, нет, конечно, я отлично вас знаю.
Скоро они уже сидели рядом, а не напротив, и держались за руки. Он рассказал ей, что его привело сюда, все, что случилось. Хотя, конечно, без имен.
Дальше отрывочные воспоминания. Он запомнил мотель, когда выходил из такси, и подумал, что название — «Джордж Спелвин и жена» — очень кстати.
Сейчас Дэнни ничего не боялся. Место пиковой дамы заняла маленькая красотка Глория с рыжими волосами, разметавшимися по подушке. Ночник отбрасывал на стену тени, большие черные тени, которые, как большие черные глаза, пристально смотрят, следят и ждут.
Ждут? Он совсем забыл, что больше не боится. Сегодня воскресная ночь! И он остался жив. Он не уничтожал себя. С этим тоже покончено. Конечно, неделю назад он допустил ошибку. Ему не следовало в ту ночь напиваться и, поддавшись внезапному импульсу, обращаться к старухе, которую он ошибочно принял за опытную гадалку. Карты не могут контролировать жизнь человека, он сам ей управляет. И он, Дэнни Джексон, только что доказал это. Разве не так?
— Конечно, Дэнни. Конечно, ты все доказал.
Наверное, он думал вслух и рассказывал Глории всю историю. Потому что она расстегнула ему рубашку и помогла ее снять.
— Сегодня воскресенье, — шептала она ему на ухо. — Не бойся. Я не причиню тебе боли.
Дэнни был готов. Он заключил Глорию в объятия и понял, что именно этого так долго ждал. Только ее глаза почему-то напоминали глаза старухи. Они расширились от удовольствия, и он разглядел в ее зрачках… черные тузы, лежавшие на пыльном столике. На смену удовольствию тут же пришла пронзительная боль. Он видел пиковую даму, которая приближалась, приближалась, приближалась…
Дэнни Джексон не знал, когда и почему умер. Глория не сказала ему, под каким именем она выступала в клубе. Ей почему-то нравилось имя Суббота, а если быть точнее, то Субботний Валет.
Перевод: Сергей Мануков
Зверинец
Robert Bloch. "The Animal Fair", 1971
Уже стемнело, когда водитель грузовика высадил Дэйва возле пустой пожарной станции, и Дейв прищурился, читая надпись на выцветшем от погоды знаке — Мелди, Оклахома, 1134 человека. Водитель грузовика сказал, что могут подвезти на шоссе, на другом конце города, и Дейв пошел в указанном направлении, по грунтовке.
Лето. Девять вечера, и Мелди уже спит. Ресторанчик Фреда, Супермаркет Джиффи, Заправка Фила — всё закрыто, на темной улице нет машин, и даже не слышно детского визга.
Дейв удивился этому, но через пять минут, когда он уже пересек Мэйн-Стрит и увидел поля и шоссе, до него донеслись свет и музыка. У местных была ярмарка — музыка из громкоговорителей, забитая машинами стоянка, толпа, лезущая через шоссе. Дейв не очень любил ярмарки, но у него было восемь центов в кармане джинсов, и он за этот день только позавтракал.
По его мнению, эта ярмарка была паршивой — дешевые аттракционы для детей и сомнительные лотереи, в которых невозможно выиграть, для взрослых.
Но не для Мелди, Оклахома, 1134 человека. Весь городишко собрался здесь, и каждый реднек из округа тоже проталкивался изо всех сил к дальнему концу дороги. И там стояла маленькая красная палатка, с небольшим помостом перед ней. Выгоревшая вывеска-растяжка «Голливудское Сафари Капитана Райдера». Что за Голливудское Сафари, Дейв не знал, и старые, мятые, афиши тоже не помогли: тип в костюме путешественника, борющийся со змеей, или с крокодилом, или со львом. На последней афише этот же тип стоял возле клетки с большим, черным, лохматым знаком вопроса. И буквы на этой афише тоже были черными и лохматыми: «КТО ЭТО? МОГУЧИЙ КОРОЛЬ ДЖУНГЛЕЙ — ВНУТРИ!»
Дейв, не знал, кто это, и знать не хотел. Но он целый день шел и ехал по грунтовкам, а от музыки из громкоговорителей болела голова. А в палатке было
