Беру на руки Сашку. Маша осторожно вкладывает в его ручонки золотые ножницы и помогает в двух местах разрезать багряную ленту. Звучит Гимн Единства и по заведённой уже традиции, после него играет «Боже, Царя храни!» Все мои потуги отодвинуть старый Гимн в сторону не закончились ничем. Подданные его исполняли обязательно наряду с Гимном Империи. Мне проще было смириться и возглавить процесс, чем вступать в какие-то разговоры на эту тему.
— Мост открыт! Дорога между континентами открыта! Поздравляю всех!
Народ ликует, репортёры беснуются, киношники снимают, «Империя кино» работает сразу несколькими творческими группами. Говорят, что вставят эту сцену в сразу несколько картин, в том числе и о том, как героически этот мост строили. Ну, дело хорошее, а ведомство графа Суворина присмотрит.
Я говорил дальше. В меру «коротенько», в меру пафосно, но, событие и в самом деле было историческим.
Мол, мы собрали в один узел морские, железнодорожные, автомобильные и авиационные перевозки. И пусть авиатранспорт не был напрямую частью больших грузоперевозок, он играл важную роль в обеспечении всего этого процесса, начиная от пассажиропотока и почты, заканчивая всякого рода деловыми людьми, которые будут прибывать для переговоров именно в Константинополь — центр торговли XX века.
И в таком вот духе.
Движение открыто. Первый железнодорожный состав с почётными пассажирами готовился тронуться с места, пыхтя паром и демонстрируя свою кипучую (в буквальном смысле слова) деятельность.
Вестей из Австралии пока не было.
На поезд я Машу не пустил. Тем более с Наследником Престола. Мало ли что. Для них была заявлена отдельная программа мероприятий на этом берегу Босфора. Я же, под музыку, восторженные крики и вспышки, поднялся в вагон и приветствовал толпу. Вагон был самый обычный, бронированный, из Императорского поезда, борта его пули не брали, стекла были укреплены пакетом из нескольких слоёв обычного и закалённого стекла. Понятно, что создать бронеустойчивое стекло нам пока не удалось, но и то, что нам удалось получить почти гарантировано держало осколки снарядов противоминных пушек и револьверные пули.
Ну, почти гарантировано гарантировало. В любом случае, вагон тронулся с места и медленно двинулся вперёд.
Конечно, прежде чем пустить по новой дороге Высочайшую Особу, мост и само полотно проверялись раз сто, были сделаны все необходимые операции по обеспечению безопасности, конструкция, опоры и пролёты между ними были тщательно проверены на предмет всякого рода мин и неожиданностей, сама акватория вокруг строжайшим образом охранялась и судоходство через Босфор на время церемонии было остановлено. Да, и, в целом, этот мост будут охранять все время так, как, пожалуй, не охраняют меня. Разве что, как охраняют Машу и Наследника.
Да, Мост открывал нам дорогу в будущее. И это без преувеличений для прессы. Британцы с французами что-то такое подозревали, когда всячески мешали нам завладеть Проливами. Десятки лет мешали. Если не сотни. Что и неудивительно, ведь Мост Единства резко увеличивал наши возможности и влияние на том же Ближнем Востоке. И в Африке. И в Афганистане.
Линия, которая соединяла (и уже функционировала) Город с Россией и Европой, теперь включалась в сквозную Южную Трансазиатскую магистраль, соединяя Константинополь с Азией через Новый Илион, Порт-Михаил, Смирну, Анталью и до Александретты. Одна ветвь оттуда планировалась на Кувейт, вторая на Афганистан до Ормары (соединяясь там с магистралью Ормара-Ташкент), третья же шла на Суэц, через Иерусалим и Хайфу, где должна была соединиться с Африканской Трансконтинентальной магистралью, образуя новую Межконтинентальную Магистраль. Проекты были грандиозными, от африканского я отказался наотрез, равно как и отказался участвовать в строительстве Суэцкого моста (своих забот хватает), зато и про Суэцкий мост, и про Африканскую магистраль шли очень серьезные переговоры между Британией, Германией и США, с участием Франции, в качестве миноритарного участника.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Мягко говоря, я был уверен, что масса всех этих проектов останется либо на бумаге газетных заголовков, либо в меморандумах о намерениях, либо утонут в дрязгах, технических сложностях и отсутствии финансирования, но сама затея (особенно с Африкой) мне нравилась. Транспортные коридоры, альтернативные океану, — это всегда хорошо. Особенно в случае Глобальной войны. Что-то да построят к тому времени. Как говорится, Суэц не сразу строился. А пока будем стричь купоны с Моста Единства. Мы и его с трудом-то достроили, сорвав все сроки. Не умеем пока. Все-таки Императорский мост через Волгу в Самаре, это вам не какой-нибудь паршивый Босфор! Благо, германцы вовремя подставили плечо и оказали нам содействие в достройке.
Что ж, проект во всех смыслах сверхдоходный, тем более что желающих вложиться в какую-нибудь версию магистрали Берлин-Багдад или Рим-Иерусалим-Хайфа у нас было хоть отбавляй.
С огромной высоты судоходного моста открывалась отличная и необычная панорама и в солнечных лучах воды Пролива заиграли новыми красками. В голубом небе проплывал очередной рейсовый дирижабль в сторону Нового Илиона. Ни облачка. Лепота!
Утро было великолепным. Вдруг потеплело, исчезли облака, засияло солнце. Настоящее Рождество в Константинополе! Мы с Машей и Наследником с утра уже побывали на церковной праздничной службе, прогулялись с Большим Императорским Выходом, открыли Мост, я вот ещё и на поезде проехался…
Мой адъютант генерал Качалов привлек моё внимание, тихо проговорив:
— Государь! Срочное донесение от адмирала Канина!
Вот. Началось, как говорится, в колхозе утро…
Быстро просматриваю текст депеши. Хм… Не сказать, что слишком неожиданно, но…
— К месту прибытия на ту сторону Пролива мою машину. Кортеж должен быть готов выехать обратно через одну минуту.
Ещё через десяток минут мы уже проехали Мост Единства и кортеж подъехал к месту, где Маша выполняла важные государственные функции, короче говоря, как я это пахабно-простецки называл, «торговала лицом». Я это тоже делал не реже её, поэтому она привыкла к моим глупым колкостям и подначкам, а потому не обижалась.
Но в этот раз я, улыбаясь, был куда как серьезен.
— Солнце, сворачиваем лавочку. У тебя там по программе встреча с сотнями детей во дворце, вот и лучше тебе проследовать туда. От греха подальше. На улице может быть всё, что хочешь.
Маша обворожительно улыбнулась на публику и спросила, едва разжимая губы:
— Что случилось?
— В районе Мельбурна идет сражение. Так что может быть всякое. Поехали отсюда. Генерал Климович вон уже на ушах весь. Поехали. Все равно мне в Ситуационный центр. А ты меня прикроешь в публичном плане. Карета подана, Ваше Величество!
* * *
БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. АВСТРАЛИЯ. ЗАЛИВ ПОРТ-ФИЛЛИП. ФЛАГМАН ФЛОТА АВСТРАЛИИ ЛИНКОР HMS BELLEROPHON. РУБКА. 25 декабря 1921 года.
Орудия ПВО хлопали почти без перерыва. Эскадра отбивалась от назойливого внимания русско-итальянской авиации.
— Сэр, аэроразведка и посты наблюдения на берегу подтверждают попадание одного из наших снарядов в линкор. По предварительным оценкам, это снова «Александр Третий». Там начался пожар.
Контр-адмирал Клэр кивнул. Что ж, выражаясь футбольным языком, счет сравнялся и стал 2:2. В ответ на попадания по «Новой Зеландии» и «Австралии», его подчиненные попали по одному из русских линкоров. Если это действительно «Александр Третий», то это просто отлично. В него уже попала торпеда, сброшенная с австралийского самолёта. Особых повреждений линкор не получил, но всё равно это неприятно для любого корабля. А если сейчас ещё и прилетел снаряд в 305-мм, то линкору будет тяжело воевать с прежней силой.
Русские же, получив оплеуху, многократно усилили огонь.
Поскольку находиться под швальным огнём русских у него не было ни задачи, ни желания, он дал приказ на разворот и отход вглубь залива, стараясь скоростью обеспечить скорейший разрыв огневого контакта с противником, который не может его преследовать.
