Эмис не дала ему говорить и снова обратилась к Сеане:
— Ну, а ты что скажешь?
— Да, – сказала женщина с проседью в темных волосах и в свою очередь спросила:
— А ты, Мелэйн?
Последняя из четырех, миловидная золотоволосая женщина годами десятью-пятнадцатью старше Эгвейн, ответила после некоторого раздумья и с явной неохотой:
— Тут ничего не поделаешь, я тоже говорю "да".
— Итак, – промолвила Эмис, обращаясь к Ранду, – твоя просьба удовлетворена. Ты можешь войти в Руидин и… – Но тут Хранительница замолчала и воззрилась на Мэта, который, вскарабкавшись по склону, неуклюже повторил отвешенный Рандом ритуальный поклон.
— Я тоже прошу допустить меня в Руидин, – заявил он.
Все четыре Хранительницы с недоумением уставились на юношу. Изумился и Ранд. Эгвейн думала, что самое большое потрясение испытала она, но очень скоро убедилась, что это вовсе не так, – Куладин взревел и Ударил копьем, пытаясь поразить Мэта в сердце.
Свечение саидар окружило Эмис и Мелэйн. Подхваченный потоками Воздуха, рыжеволосый айилец был мгновенно отброшен на дюжину шагов. У Эгвейн глаза полезли на лоб. Выходит, эти женщины способны направлять Силу. По крайней мере, две из них. Неожиданно девушка поняла, что напоминало ей гладкое лицо Эмис, обрамленное седыми волосами, – лишенные возраста лица Айз Седай. Морейн остолбенела. Очевидно, это открытие было для нее такой же неожиданностью, как и для Эгвейн.
Куладин вскочил на ноги и, указывая на Ранда копьем, которым только что угрожал Мэту, воскликнул:
— Вы принимаете этого чужеземца, будто он один из нас. Будь по-вашему, на самом деле он всего лишь жалкий уроженец мокрых земель, и Руидин убьет его. Но этот, – копье Куладина качнулось в сторону Мэта, который пытался незаметно достать из рукава нож, – заслужил смерть одним лишь тем, что ступил на эту землю и посмел святотатственно просить дозволения войти в Руидин. Он не нашей крови, а ни один чужак не смеет посягать на Руидин. Ни один!
— Поумерь свой пыл, Куладин, – холодно произнесла Мелэйн, – и ты, Гейрн. И ты, Руарк. Это дело Хранительниц Мудрости, и никто не вправе встревать между нами и теми, кто просит дозволения. Ступайте.
Руарк и Гейрн кивнули и, переговариваясь, направились к одному из палаточных лагерей. Куладин помедлил, некоторое время бросая гневные взгляды на Ранда и Мэта, но в конце концов резко развернулся и зашагал к другому становищу.
Хранительницы Мудрости переглянулись. Похоже, они были встревожены, во всяком случае, так показалось Эгвейн, хотя эти женщины не хуже Айз Седай умели скрывать свои чувства.
— Мы не можем этого разрешить, – произнесла Эмис. – Ты, молодой чужестранец, сам не понимаешь, что сейчас натворил. Ступай назад, к своим спутникам. – Она скользнула взглядом по Эгвейн, Морейн и Лану, стоявшим рядом с Портальным Камнем, и девушка удивилась тому, что Хранительница посмотрела на нее, будто не узнавая.
— Я не могу, – с отчаянием в голосе произнес Мэт. – Чего ради, спрашивается, я забрался в такую даль. Мне надо в Руидин!
— Мы не можем этого разрешить, – резко возразила Мелэйн. – В твоих жилах нет ни капли айильской крови.
Все это время Ранд внимательно смотрел на Мэта, а потом неожиданно заявил:
— Он пойдет со мной. Вы дали мне разрешение, а его я возьму с собой, позволите вы или нет.
Юноша взглянул на Хранительниц Мудрости. Вид у него был отнюдь не вызывающий, однако вполне решительный, а Эгвейн знала Ранда достаточно хорошо, чтобы понять: он не отступит.
— Это не разрешается, – твердо повторила Мелэйн, обращаясь на сей раз к своим сестрам. Она накинула шаль на голову. – Закон ясен – вступить в Руидин может лишь тот, в чьих жилах течет айильская кровь, причем женщина – дважды, а мужчина – только единожды.
Сеана с сомнением покачала головой:
— Нынче многое меняется, Мелэйн, и старые обычаи…
— Если он действительно тот, кого мы ждем, – добавила Бэйр, – Время Перемен уже настало. Глянь: на склоне Чейндара стоят Айз Седай, а рядом с ними Аан'аллейн в своем меняющем цвет плаще. Стоит ли слепо придерживаться старых обычаев, зная, что перемен не избежать?
— Не стоит, Мелэйн, – поддержала ее Эмис, – все меняется, и мы не в силах этому помешать.
Златовласая женщина окинула взглядом горы и окутанный туманом город и, вздохнув, кивнула.
— Решено, – промолвила Эмис и обернулась к Ранду и Мэту:
— Назовите ваши имена.
— Ранд ал'Тор.
— Мэт. Мэт Коутон. Эмис кивнула.
— Слушайте меня. Ты, Ранд, пойдешь в глубь Руидина, к самому его центру. Если ты, Мэт Коутон, хочешь идти вместе с ним, пусть будет так, но знай: мало кто, побывав в сердце Руидина, возвращался назад, а из тех, кто все же вернулся, многие оказались безумными. Вы отправитесь без запасов воды и пищи, в память о скитаниях нашего народа после Разлома Мира. Оружия с собой брать нельзя, и да будут чисты ваши помыслы, дабы почтить Дженн. Если у вас есть оружие, положите его на землю. Оно будет здесь, когда вы вернетесь. Если вы, конечно, вернетесь.
Ранд вынул из ножен на поясе нож и положил его у ног Эмис, а затем, после небольшого раздумья, добавил к нему свой ангриал – каменную статуэтку.
— Больше у меня ничего нет, – сказал юноша. Мэт тоже начал с ножа, висевшего на поясе, присовокупил к нему все припрятанные в рукавах, за пазухой, один извлек даже из-за ворота кафтана и сложил на земле столь внушительную пирамиду, что она, похоже, произвела впечатление даже на Хранительниц. На этом Мэт собирался остановиться, но, глянув на женщин, вытащил еще два из-за голенища сапога и добавил к и без того изрядной куче.
— Совсем о них позабыл, – с ухмылкой промолвил юноша и пожал плечами. Но немигающие взгляды Хранительниц Мудрости живо согнали ухмылку с его лица.
— И да примет их Руидин, – возгласила Эмис, глядя поверх голов юношей, и три Хранительницы Мудрости хором откликнулись:
— Руидин принадлежит мертвым.
— Им нельзя говорить с живыми, пока не вернутся, – продолжала Эмис, и три Хранительницы вновь протяжно подхватили:
— Мертвые не говорят с живыми.
— Мы не можем видеть их, пока они не вернутся в мир живых. – С этими словами Эмис закрыла шалью свое лицо, и все остальные Хранительницы сделали то же самое.
— Уходите прочь из мира живых, – проговорили они в унисон, – не тревожьте нас воспоминаниями об ушедшем. Не говорите о том, что доступно лишь взору усопших. – Хранительницы умолкли и выжидательно замерли, не открывая лиц.
